секретарша.
Я поднялась и направилась в кабинет.
По дороге оглянулась на того странного человека с тростью…
Но его не было, на том стуле, где он только что сидел, снова был нервный тип, который по-прежнему барабанил пальцами по своему портфелю.
Когда я выходила из кабинета, этот нервный едва не сбил меня с ног, протискиваясь в дверь.
На месте Пумпянского я бы ни за что не подписала ему ничего, видно же, что человек не в себе.
Потирая ушибленное плечо, я поняла, что если не выпью кофе, то просто покусаю первого же попавшегося навстречу прохожего. В конце концов, имею я право на перерыв?
Тут у них в комитете как раз был очень приличный кофе. И недорогой, о госслужащих у нас заботятся.
В кафе настиг меня звонок с незнакомого номера. Я расслабилась и ответила, хотя были у меня подозрения, что ничем хорошим это не кончится. И, разумеется, это был Лешка. Ну да, его-то номер я занесла в черный список.
– Чего тебе? – холодно спросила я.
– Я… Алиса, я хотел… – жалобно блеял он, – понимаешь, я хотел… извиниться.
– Только не вздумай говорить, что я все неправильно поняла! – усмехнулась я.
– Ну да, конечно… – Он помолчал немного, собираясь с духом. – Понимаешь… в общем, давай начнем все сначала! Как будто ничего не было!
– Как это? – Вот, казалось бы, ничем меня Леша не сможет больше удивить, а вот удивил же.
Хотелось заорать, обругать его последними словами и бросить телефон об пол.
Ничего этого я, разумеется, делать не стала, потому что люди все вокруг кофе пьют приличные, как бы охрану не вызвали. Так что я очень тихо сказала, чтобы Лешка оставил меня в покое, что я не шучу и не набиваю себе цену и что самое лучшее, что он может сейчас сделать, – это забыть, что когда-то мы были с ним знакомы. Надеюсь, он сам понимает, какая он скотина, а если нет, то объяснять ему я ничего не собираюсь. Как говорится, без комментариев.
– Да… но я… – На этот раз он молчал так долго, что я хотела уже отключиться, как вдруг он выпалил: – Ты должна дать мне еще один шанс!
Нет, ну неужели у него нет никаких своих слов, а может только сериалы цитировать!
Тут до меня дошло, что Лешка просто испугался, когда увидел возле меня капитана Осетрова. Неужели он поверил, что я обратилась в полицию? Мало того что скотина, так еще и дурак к тому же. И как я раньше не замечала?
В общем, мне все надоело, и я отключилась, а потом и этот номер занесла в черный список. И заторопилась на работу.
Выйдя из метро, я шла по улице по направлению к офису.
Вокруг почему-то не было ни души и стояла какая-то странная, настороженная тишина.
Вдруг передо мной, как из-под земли, появилась крепкая, коротко стриженная бабенка средних лет в зеленой шерстяной кофте и кепке-бейсболке.
– Девушка, – проговорила она неожиданно низким голосом, – у вас пары лишних рублей не будет?
Эта неожиданная и наглая просьба сбила меня с толку.
Я удивленно взглянула на странную попрошайку, подумав, что ослышалась.
– Ну что, я непонятно говорю? Или тебе пары рублей жалко для бедной женщины? – И попрошайка вдруг схватила мою сумку, пытаясь вырвать ее из моих рук.
Я машинально прижала сумку к себе и локтем попыталась оттолкнуть наглую бабу.
Примерно полминуты мы молча боролись за сумку, тяжело дыша, затем она крикнула кому-то:
– Ну, что стоишь? Помоги!
Тут же рядом с ней возник приземистый толстяк с круглыми, выпученными, как у вареного рака, глазами. Он подскочил ко мне и ткнул в бок кулаком.
Я охнула от боли и неожиданности и выпустила сумку.
Воровка отскочила в сторону со своим трофеем и начала торопливо рыться в сумке. Ее напарник держал меня за локти, косясь на свою приятельницу.
Я вырывалась, но почему-то молчала, видимо, на меня накатил приступ странной немоты.
Наконец толстяк пропыхтел:
– Ну что? Долго ты еще? Я ее с трудом держу!
Воровка выдала заковыристую матерную тираду и добавила на общепринятом языке:
– Черт… не могу найти… может, он не здесь…
И тут рядом со мной прозвучал странный, холодный и как будто неживой голос:
– А ну, быстро пошли отсюда прочь! Только сумку девушке отдать не забудьте!
Я обернулась.
В нескольких шагах от нас стоял высокий, худощавый, седовласый человек в черном костюме, в черных очках.
Тот самый загадочный, мистический человек, которого я видела в приемной Пумпянского. Он еще подсел ко мне и называл по имени-отчеству.
Как и тогда, он был в темных очках. Как и тогда, в руке у него была черная трость с серебряным набалдашником в виде змеиной головы с зелеными глазами.
– Это ты, дядя, пошел прочь, пока цел! – пропыхтел толстяк и отпустил меня. Тут же в руке его появился складной нож.
– Вы меня не поняли? – процедил незнакомец в черном. – Я сказал – убирайтесь прочь!
– Это ты, дядя, не понял! Это ты не врубился! – Толстяк шагнул вперед, размахивая ножом.
– Я вас предупреждал! – внезапно человек в черном выбросил вперед свою трость, и с ней произошла какая-то удивительная, непостижимая метаморфоза.
Только что прямая трость зашипела, изогнулась, упала на тротуар и поползла к толстяку.
С изумлением я увидела, что это никакая не трость, а огромная змея с зелеными холодными, как два камня, глазами.
Толстяк икнул, испуганно взвизгнул и бросился наутек, выкрикивая ругательства.
Его напарница, стриженая воровка, попятилась, выронила мою сумку и от растерянности села на мусорную урну.
Она не сводила круглых от ужаса глаз с подползающей змеи.
Человек в черном шагнул к ней, хлопнул в ладоши.
Воровка кубарем скатилась с урны и пустилась прочь вслед за своим приятелем.
Человек в черном поднял мою сумку и протянул мне.
– Проверьте сумочку, – проговорил он, – кажется, они не нашли того, что искали.
– Спасибо вам! – проговорила я искренне. – Большое спасибо! И скажите, кто вы такой?
– Это вы лучше у него спросите! – ответил мой спаситель, показав на кого-то у меня за спиной.
Я обернулась – но там никого не было.
Когда же повернулась к человеку в черном, тот тоже исчез, словно сквозь землю провалился. Не было ни его, ни змеи. Впрочем, что это я, не было никакой змеи, была только трость. А остальное мне показалось, причем, судя по испугу этой парочки, им показалось то же самое.
Я проверила содержимое своей сумочки.
Все в ней было перерыто, но на первый взгляд ничего не пропало. Воровка
