В начале весны Роб постоянно страдал от флюса, и как-то вечером он спросил Сета, как ему от этого избавиться. Сет в ответ разразился довольно забавной лекцией о том, что держать холодильник в ванной — негигиенично. Он добродушно, но твердо заметил, что мы должны были это понимать, и предложил переставить его в кухню, где в него можно будет класть всю нашу еду, нуждающуюся в низкой температуре. В этом случае — заверил он Роба — его флюсы пройдут.
— Никакая контролирующая личность или как ее там не будет указывать мне, как вести хозяйство, — заявила я. — Это — один из подозрительных признаков, о которых мы читали. Контролирующая личность начинает командовать и пытается доминировать над обычной личностью медиума. Помнишь, что написал доктор Стивенсон? Кроме того, большой холодильник на кухне не поместится.
— Поступай, как знаешь, — ответил Роб — Конечно, у меня флюс, ну так что ж теперь? Я могу с ним жить.
— Ну...
— А, кроме того, — продолжал муж, — Сет тебе ничего не приказывал. Я задал ему вопрос, и он ответил.
Когда я на что-то эмоционально реагирую, а Роб дает мне вразумительный ответ, я всегда начинаю защищаться. Поэтому я согласилась.
На следующий день мы переставили большой холодильник. Дабы доказать, что последнее слово осталось за мной, я поставила маленький холодильник в ванную и стала использовать его для хранения полотенец. Большой холодильник до сих пор стоит на кухне, маленький мы давно выбросили. Кстати, флюс Роба прошел через два дня и больше не появлялся.
Я пристально наблюдала за Сетом, особенно на протяжении первого года, но он всегда вел себя интеллигентно и с достоинством, а его чувство юмора служило для нас источником постоянного веселья. Когда я начала судить о нем по его действиям и его воздействию на нас, то избавилась от этой привычки. Он завоевал мое доверие. Он давал нам замечательные, психологически верные советы, но никогда не пытался приказывать.
Иногда мы следовали его рекомендациям — к собственной выгоде. Но по личным причинам так было не всегда. Например, в 1964 году мы стали подыскивать себе жилье. Сет предложил нам купить некий дом. Он очень нам понравился, но был в довольно плохом состоянии. Может быть, Сет и прав, решили мы, и было бы лучше, если бы мы купили именно его, но мы не стали рисковать. Примерно полтора года назад Сет предложил мне бросить работу в художественной галерее и давать уроки экстрасенсорики. Он даже сказал, сколько учеников у меня будет через три месяца. Этому совету я последовала, хотя не думала, что в наших краях это привлечет много людей. Но Сет был прав: мне нравилось вести занятия, я многому научилась и в результате улучшила свои собственные способности так, как мне даже не представлялось возможным.
Первые полгода во время проведения сеансов наш кот Вилли вел себя очень недружелюбно. Несколько раз непосредственно перед приходом Сета он начинал шипеть и плеваться. Однажды вечером он сильно нас удивил: мы готовились начать сеанс, а Вилли спал в шкафу в спальне. Внезапно он выскочил из шкафа, шерсть у него стояла дыбом, метнулся через гостиную и спрятался за шторами. В другой раз он вцепился мне в щиколотку, когда я говорила за Сета, и в трансе я протащила цепляющегося за мою ногу кота через полкомнаты. Робу пришлось запереть его в студии.
В конце концов, Роб спросил Сета, не знает ли тот, в чем дело. Оказалось, что Вилли хорошо чувствует присутствие Сета перед сеансом. Сет сказал, что поведение кота изменится, когда тот привыкнет к ситуации. Примерно месяц спустя Вилли стал вести себя нормально. Сейчас он не обращает на происходящее внимания и даже иногда приходит ко мне на колени, когда я в трансе.
У Роба возобновились боли в спине, хотя не настолько сильные, как раньше. Сет посвятил несколько продолжительных сеансов анализу состояния Роба и объяснил нам причины появления симптомов. Они прошли без лечения, и мы считаем, что причиной этого была информация, полученная Робом на сеансах. Ранее мы купили Робу лечебное кресло-качалку. Он сидел в нем, когда вел записи сеансов, и какое-то время это кресло было единственным, в котором он мог сидеть. Когда он поправился, кресло стало ему не нужно, и я сама полюбила отдыхать в нем. Позднее, когда я согласилась сидеть во время сеансов, оно стало моим любимым «креслом Сета».
Мы быстро поняли, что Сет считает физические симптомы болезней внешним проявлением внутреннего дискомфорта. Он всегда подчеркивал важность самовнушения и опасность жалости к себе. Он говорил нам, что если один из нас заболеет, второй не должен чрезмерно жалеть его, тем самым закрепляя идею болезни. На последующих сеансах он передал замечательный материал о поддержании здоровья. Он будет изложен в тринадцатой главе.
Я посвятила время и место ранним сеансам с Сетом, чтобы читатель знакомился с Материалами постепенно, так же как это делали мы. Сейчас эта информация кажется нам настолько элементарной, что трудно вспомнить, как она в свое время поразила нас. Нас вело вперед постоянное чувство нового и интеллектуальное любопытство, которое в конце концов разрешило мои внутренние сомнения.
В последующие месяцы произошло столько нового, что обо всем не расскажешь. Мы оба впервые в жизни испытали выход из тела, или астральную проекцию*. Наши эксперименты с тем, что Сет назвал «психологическим временем», помогли развить наши собственные экстрасенсорные способности. Материал постоянно увеличивался в объеме, мы стали общаться с другими людьми, занимающимися парапсихологией. Вскоре мы также открыли, что Сет — действительно ясновидящий, и что мое обучение «профессии» медиума только начинается.
* Астральная проекция — способность покидать физическое тело, существовать и перемещаться вне него.
Глава шестая
Сет общается с психологом
Редактор был, мягко говоря, удивлен, получив первые восемь глав моей книги по экстрасенсорике. Мы с ним были знакомы и раньше, и он знал меня достаточно хорошо, чтобы испытывать личный интерес к происходящему. Он писал мне восторженные письма, но все же волновался о том, что будет с книгой. Он считал, мои опыты доказывают, что я изначально была медиумом, сама того не зная, и что это противоречит первоначальному замыслу — доказать, что эксперименты может успешно проводить практически каждый, независимо от уровня его способностей.
— Но именно эксперименты позволили мне обнаружить у себя эти способности, — сказала я Робу. — Это подтверждает мои предположения, верно? У меня раньше не было никакого экстрасенсорного опыта...
— Скажи это не мне, а издателю, — ответил Роб. — Я лично, хоть убей, не могу понять, почему появление Сета не делает эту книгу чрезвычайно интересной.
Как оказалось, именно эпизоды с Сетом и беспокоили издателя. Если бы я не подчеркивала так важность Сета и сконцентрировалась на других экспериментах, которые тоже оказались успешными, то книга имела бы неплохие шансы, — так объяснил мне редактор. (Под другими экспериментами подразумеваются ежедневные попытки предсказывать будущее и запоминать сновидения. По мере проведения опытов мы все больше убеждались в том, что вещие сны — реальность.)
Предсказаниям мы с Робом ежедневно уделяли несколько минут. Мы очищали разум от сознательных мыслей и записывали все, что приходило нам в голову, пытаясь предугадать события дня. Задача состояла в том, чтобы дать свободу своей интуиции и не пытаться осознавать происходящее. Результаты оказались поразительными и убедили нас, что множество людей знают о будущем намного больше, чем им кажется. Помимо всего прочего, мы обнаружили, что часто предвидим разные детали одного события.
Я уверена, что большинство людей заранее реагирует на некоторые события — позже в этой книге мы еще к этому вернемся. Но во всех этих экспериментах Сет помогал нам рекомендациями и объяснял, как мы воспринимаем подобную информацию, я не могла преуменьшить его роль только для того, чтобы издать книгу. На наш взгляд, все это стало возможным благодаря Сету и его советам.
