— Сейчас все изменилось. Я прочно осел здесь.
— Неужели?
— Конечно. Здесь мой ресторан, работники, которые зависят от меня, клиенты, которые ждут, что я выполню их заказы…
— А как насчет тебя самого, Стоктон? Страсть к путешествиям покинула тебя? Ты готов провести здесь всю свою оставшуюся жизнь?
— Да, — ответил он, сам не зная, говорит ли сейчас правду. Все это время он жил в доме с минимальным количеством мебели, все свое время проводил на работе и не помнил, когда в последний раз у него были длительные серьезные отношения с девушкой. — А как насчет тебя? Ты не устаешь повторять, что приехала сюда только для того, чтобы организовать вечеринку для Эунси, но я знаю, что за этим стоит нечто большее. Думаю, ты опять бежишь от чего-то? Что произошло в Нью-Йорке, Дженна?
На секунду ее лицо исказило затравленное выражение, но через мгновение оно исчезло.
— У меня все в порядке, — сказала она, пряча лицо, но Стоктон уже получил подтверждение своим словам.
Теперь он знал — Дженна что-то скрывает. Что-то тревожит ее, даже сейчас, в момент веселья, ее плечи скованы напряжением и страхом.
— Ты хочешь поговорить об этом? — мягко спросил он.
— Может, все эти годы я бегу от тебя? — с вызовом произнесла она. — Но только потому, что однажды ты дал мне уйти.
— Я попросил тебя поехать со мной.
— Нет, Стоктон, ты решил, что я поеду с тобой. А когда я сказала, что это невозможно, ты решил, что я останусь и буду ждать тебя. Ты и на секунду не задумался о том, что у меня могут быть свои мечты, не совпадающие с твоими. — Она устало покачала головой. — Уже неважно. Все это произошло много лет назад. Мы ведь не можем вернуться в прошлое.
— Может, это не так уж и плохо.
В центре катка дети устроили веселую игру: взявшись за руки, они выстроились в линию, причем стоявшие в центре пытались сохранить свои позиции, пока крайние катались вокруг них, не разнимая рук и создавая эффект волн, прокатывающихся по линии. Это грозило катающимся болезненными падениями, но зато было невероятно весело. Стоктон в детстве и сам обожал эту игру, но сейчас он смотрел на детей с беспокойством. Скорость их движения увеличивалась, и ближайшие к ним дети уже не контролировали движение линии. В какой-то момент, чтобы избежать столкновения, Стоктону пришлось резко привлечь задумавшуюся и незаметившую опасность Дженну к себе.
— Прости, — сказал он в ответ на ее изумленный взгляд. — Просто пытаюсь избежать лишних травм.
— Спасибо, — улыбнулась она, глядя на него снизу вверх.
Ее зеленые глаза сияли, а щеки и губы были красными от холода. Стоктон мог бы поклясться, что даже сквозь несколько слоев одежды ощущает, как бьется ее сердце. Он знал, что должен отпустить ее, а в идеале вообще увести с катка и вернуться к работе, но стоило Дженне оказаться в его объятиях, как все умные мысли покинули его голову. Только сейчас он понял, как сильно скучал по ней. Он только что сказал ей, что не хотел бы вернуться в прошлое, но теперь понял — это была ложь.
Он осторожно убрал упавшую на ее лицо шелковистую черную прядь и тихо спросил:
— От чего ты бежишь?
Дженна отрицательно помотала головой, но в ее глазах заблестели слезы. Сердце Стоктона сжалось от нежности, и, неожиданно в первую очередь для самого себя, он наклонился и прикоснулся губами к ее губам. Это должен был быть легкий, дружеский поцелуй, который лучше любых слов сказал бы Дженне, что он здесь и готов помочь.
Дженна едва слышно вздохнула, приоткрыла губы навстречу его поцелую, и Стоктон забыл, что целует ее по-дружески, да и вообще обо всем на свете. Только смех и голоса невольных свидетелей этой сцены вернули ему рассудок.
— Прости, — сказал он, отстраняясь. — Я не знаю, что на меня нашло.
— Какое-то временное помутнение, — прошептала Дженна, кончиками пальцев прикоснувшись к своим чуть припухшим после поцелуя губам.
— Так и есть.
Дженна покачала головой. Она больше не хочет его. А то, что она испытывает сейчас, — это вовсе не желание, а лишь внезапно ожившее воспоминание о нем.
— Думаю, на сегодня с меня хватит, — сказала она и, не глядя на Стоктона, направилась к краю катка.
Они быстро переобулись и вышли из парка.
— Мне нужно возвращаться к работе, — сказала Дженна, все так же избегая смотреть ему в глаза. — Вечером я загляну в «Растику», и мы обсудим меню для дня рождения Эунси.
— Думаю, будет лучше, если я заеду к тебе после работы и мы поговорим. В ресторане для этого слишком шумно.
— Хорошо.
Не было никакой нужды переносить встречу на вечер. У Стоктона было еще достаточно времени до возвращения в ресторан, чтобы обсудить все организационные вопросы, но он понимал, что Дженне нужно время, чтобы прийти в себя. Как и ему. Им нужно было разобраться в себе и понять, что же, черт побери, только что произошло?
Глава 8
Дженна поставила на сушилку последнюю тщательно вытертую и вымытую тарелку и поняла, что ей больше нечем отвлечь себя от мыслей о Стоктоне и, что еще хуже, от необходимости объясниться с тетушкой Мейбел, которая, хоть и притворялась, что полностью поглощена новым кроссвордом, на самом деле весь день кружила вокруг Дженны в ожидании, когда же она расскажет ей, что произошло.
Стараясь вернуть себе деловой настрой, Дженна выложила на стол папку со своими идеями для дня рождения Эунси, блокнот и ручку и еще раз прошлась по записям, отмечая для себя, что нужно сделать в ближайшее время.
— Может, все-таки расскажешь мне, что произошло? — не выдержала тетушка Мейбел. — Ты же сама не своя и молчишь весь день, словно воды в рот набрала.
Сначала Дженна не хотела рассказывать тете об их со Стоктоном поцелуе, но, вспомнив, что его свидетелями были полгорода, поняла, что она все равно так или иначе узнает об этом.
— Мы со Стоктоном ходили кататься на коньках, — нерешительно начала она.
— Кататься на коньках? — удивленно переспросила тетушка Мейбел. — Это же замечательно. Когда-то это было ваше любимое зимнее развлечение.
— Да, было весело… Пока Стоктон не поцеловал меня.
— Поцеловал? — изумилась она и тут же уточнила: — А ты поцеловала его в ответ?
— Тетушка! — возмутилась Дженна.
— Это вполне ожидаемый вопрос, моя дорогая. Не делай из меня пуританку. В твоем возрасте я тоже перецеловала немало мужчин.
Дженна нервно провела рукой по волосам:
— Я сама не понимаю, что произошло. Ты же меня знаешь, я люблю все держать под контролем, а теперь… Я даже за свое собственное поведение не могу ручаться. Господи, зачем я только согласилась сделать Стоктона поставщиком?
