нее приятно пахло сладкими духами.
Я улыбнулась и оглядела локацию.
– Встань, пожалуйста, сюда. Мне кажется, что тут получится хороший кадр.
Катя кивнула, и съемка началась.
Первые десять минут я робела и волновалась. Мне было неловко давать советы по позе и командовать. Казалось, что я здесь по ошибке. «Наверно, просто никто из Катиных подруг не захотел идти, поэтому она и позвала меня», – думала я.
Но потом вдохновение и «Смена» заслонили для меня весь мир. Дрожь в теле пропала, откуда-то появилась уверенность в собственных силах. Катя подключила к телефону переносную колонку, и теперь, перемежаясь с суровым ветром, до меня долетали песни Nautilus Pompilius.
Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене…
Щелк!
Щелк!
Щелк!
Я то и дело вешала «Смену» на шею и подносила руки ко рту, чтобы согреть их дыханием: от холода пальцы покраснели и перестали слушаться.
И что над нами – километры воды,
И что над нами бьют хвостами киты…
Щелк!
Щелк!
Щелк!
– Ну как? Получается?
– По-моему, очень красиво! Но посмотрим, как при проявке будет.
Скованные одной цепью,
Связанные одной целью.
Щелк!
Щелк!
Щелк!
– Вер! – жалобно позвала Катя. – Я замерзла. Давай все?
Я кивнула и убрала «Смену» в чехол. Сильный порыв ветра ударил по лицу, и я начала прыгать на месте.
– Давай погреемся где-нибудь, кофе выпьем, – предложила Катя. – Ты как?
И хотя с ней я чувствовала себя скованно, отказываться мне было неудобно.
В небольшой уютной кофейне в центре Катя привлекла к себе взгляды, но, казалось, ее это нисколько не волнует – так непринужденно она себя вела. Невольно я позавидовала ей: «Вот у Кати, наверно, точно нет проблем с построением жизни. Она такая смелая, такая яркая, неуязвимая».
Когда официант поставил перед нами две кружки с кофе, я посмотрела на Катю и улыбнулась.
– Здорово пофоткались, да? – сказала она. – А когда ты проявишь пленку?
– Сегодня забегу на почту и отправлю. Обычно они присылают сканы через неделю.
– Так хочется уже посмотреть! Мне кажется, там шедевры.
– Ты, пожалуйста, только не расстраивайся, если что, – сказала я. – Пленка – очень непредсказуемая вещь, а я не очень опытный фотограф. Вдруг там все плохо вышло.
– Ну и ладно! – ответила Катя. – Зато провели с тобой время вместе здо́рово. А то ты в школе такая тихая и закрытая.
– Я просто стесняюсь.
– А-а-а, не надо. Ты классная, Вер!
Я улыбнулась и отпила глоточек кофе.
Вдруг Катины глаза хитро сверкнули:
– А можно спросить? Только, если я лезу не в свое дело, ты мне так и скажи, окей?
Я кивнула.
– Что у вас с Петей?
Я не ожидала этого вопроса и удивленно заморгала.
– Просто он провожал тебя до дома в тот раз. А до этого в пинг-понг позвал играть. И, кажется, вы вместе урок прогуливали. Вообще, твое имя периодически всплывает в нашей компании.
– Я не знаю даже, что сказать, Кать.
– Ну, он нравится тебе? Не бойся, я Пете ничего не скажу.
Я пожала плечами:
– Он очень милый.
– Это да. Петя – зайчик. И мне почему-то кажется, что ты ему очень нравишься.
От этих слов сердце забилось чаще. Как это приятно, когда кто-то испытывает к тебе симпатию.
– А у вас что-то было? Вы целовались? – продолжила спрашивать Катя.
– Да нет, ты что! Он просто провожал меня до дома. Мы говорили об экзаменах.
– Как мило! Петя прямо рыцарь, Вер. А у тебя парня нет?
Я покачала головой, и Катя воскликнула:
– Почему? Ты же очень симпатичная!
– Спасибо, – улыбнулась я.
– И ты никогда-никогда ни с кем не встречалась?
Я сжалась, мне стало стыдно, что у меня совсем нет опыта.
– Нет, никогда, – глядя на кружку, ответила я. – Только один раз ходила погулять с одним мальчиком. Но это было еще в девятом классе.
– Обалдеть! Надеюсь тогда, что у вас с Петей все сложится, потому что он идеальный первый парень. Ни за что боль не причинит, поверь мне, я давно его знаю.
Вдруг у Кати завибрировал телефон.
– Извини, – сказала она. – Я сейчас быстренько отвечу, а то мы еще с ребятами собирались погулять. Надо написать, что мы с тобой уже освободились.
Телефон снова завибрировал. Катя прочитала сообщение и сказала:
– Вер, ты не против, если они за мной сюда зайдут? Мы тебя потом проводим.
– Да не нужно провожать, все хорошо. Я сама дойду.
– Это не проблема, – отозвалась Катя, печатая сообщение, – ты же около школы живешь? Нам все равно в ту же сторону.
Я кивнула. Мы проболтали с Катей еще минут пятнадцать, когда ее друзья написали, что ждут нас снаружи. Быстро одевшись, мы вышли из кофейни. Катя тут же утонула в шутках по поводу ее шубы и шапки.
– Не завидуйте, не завидуйте! – сказала она весело.
Я стояла позади и оглядывала собравшуюся компанию. Некоторых ребят я не знала, наверно, они были из другой школы, но Марка и Петю заметила сразу.
Когда мы шли до моего дома, я почти всю дорогу молчала. Вдруг ко мне подошел Петя.
– Как фотосессия? Не устала от Кати? – спросил он.
– Нет, Катя замечательная. Я рада, что она меня вытащила.
И тут, словно поняв, что говорят о ней, Катя обернулась, посмотрела на нас с Петей, идущих вместе, и подмигнула мне.
Я смутилась.
– А ты уже проявила фотки с той нашей прогулки? – спросил Петя.
– Ага. Сейчас покажу.
Я достала телефон и открыла фотогалерею. Он внимательно рассматривал снимки, когда мне написал Дима, один из наших с Леной мальчиков-футболистов. С некоторыми я продолжала иногда переписываться, хотя прежней дружбы уже, конечно, не было.
– Это твой парень? – спросил Петя, передавая мне телефон.
У меня в груди взыграла гордость. Как вовремя Дима написал! Как приятно создать видимость востребованности!
– Нет, – ответила я, – просто друг.
Петя помолчал.
– Слушай, Вер, а может, ты захочешь как-нибудь…
Он не успел договорить – мы дошли до моего дома, и Марк крикнул:
– Высадка пассажира! Гражданка Вера, пройдите к выходу.
Я вяло улыбнулась и направилась к подъезду. Петя догнал меня и начал снова:
– Вер, по поводу… В общем, я…
Снова помешал Марк, который, подпрыгивая на месте, сложил руки рупором и крикнул:
– Петр! Мы замерзаем!
Петя оглянулся на друзей и быстро махнул им рукой, а потом повернулся ко мне, поцеловал в щеку и ушел.
Я еще несколько минут стояла потрясенная, а потом подпрыгнула от радости и забежала в подъезд.
