12
С самого начала декабря старшеклассники не умолкая стали говорить о новогодней вечеринке. Говорили в основном, конечно, девочки, но и среди мальчиков нет-нет да и проскальзывало волнение.
Я идти не собиралась. Зачем? Тоскливо и одиноко слоняться между ребятами? Или стоять у стола с пиццей и неловко есть, лишь бы никто не понял, что я не знаю, куда себя приткнуть? Поэтому, когда за неделю до Нового года и за день до вечеринки мама спросила, какое платье собираюсь надеть, я ответила, что не пойду.
– А почему?
Тут голову поднял и папа. Я знала, что, если отвечу правду, они заведут старую песню про то, что я, как улитка или как страус, не вылезаю из раковины и прячу голову в песок, а ведь в жизни нужно стремиться к успеху и добиваться его, а чего добьюсь я с таким поведением, и прочее в их духе.
– У меня репетитор по математике на это время.
– Малышка моя, ты так усердно учишься… Хочешь, я позвоню Алевтине Викторовне и отпрошу тебя?
– Да не. Я переживу. Считаю это вкладом в свое будущее.
– Вот это правильно! – бодро сказал папа и похлопал по своим щекам одеколоном. – Вот это ты хорошо размышляешь! Горжусь!
Они с мамой собирались на день рождения к папиному коллеге в ресторан, а я ходила за ними по пятам по квартире и наблюдала. Их мирная праздничная суета успокаивала меня.
Папа сидел в коридоре на кушетке уже полностью одетый, когда из комнаты вышла мама.
– Ну как? – Она покрутилась перед ним.
Я залюбовалась тем, как красиво голубое платье подчеркивало цвет маминых глаз, а папа быстро мазнул по маме взглядом и продолжил изучать что-то в телефоне.
– Слушай, давай пошустрее, такси уже ждет, – сказал он.
Мама растерялась на долю секунды, потом взяла себя в руки и надела шубу.
Когда за родителями закрылась дверь, я налила себе какао, взяла печенье и забилась в кресло. Рядом на подлокотнике устроилась кошка.
Недавно мне пришли сканы последней пленки с Катей, и, как ребенок, заглядывающий под елку, я ждала от них чего-то особенного. После уроков с Дмитрием Николаевичем мои снимки, как мне казалось, становились все лучше и лучше. По крайней мере, теперь он заставлял меня объяснять не только то, почему мои работы плохие, но и то, почему они хорошие.
Итак:
Здравствуйте!
По этой ссылке можно скачать фотографии.
Ссылка активна в течение одного месяца с момента отправки этого письма.
Я нажала на ссылку, и меня перебросило на диск. Секунда загрузки… Вдох, пальцы закололо от ожидания. Да…
Не в силах перенести восторг в одиночестве, я написала Кате сообщение:
Фотки пришли!
ЭТО ВАУВАУВАУ!
Смотри!
Пока я ждала ответ, пришло сообщение от Пети. Мы давно были друг у друга в друзьях, но общаться стали совсем недавно, после того поцелуя в щеку. Ничего особенного Петя мне не писал и никак этот поцелуй не упоминал. Почему-то все его сообщения напоминали легкий ветер в жаркий, знойный день – нечто робкое, никак не меняющее ситуацию в целом, но приносящее облегчение.
Вер,
привет.
Вечеринка же в семь начинается?
Привет, Петь.
Вроде да.
Но я не иду.
Почему?
У меня репетитор в это время будет. Не успею просто.
А, ну ладно.
Жалко.
С улыбкой я вернулась к фотографиям, но мысли о Пете не отпускали: «Неужели я ему действительно нравлюсь? Интересно, как давно?» Мне не верилось, что в мою дверь постучалась любовь. Казалось, что это может произойти с кем угодно, но не со мной.
Задумчиво я пролистывала фотографии, пока вдруг одна из них не заставила меня встрепенуться. «Это шедевр!» – завизжала я, и дремавшая кошка приоткрыла один глаз, недовольно на меня посмотрев. Я представила, как будет меня хвалить Дмитрий Николаевич, и на душе стало еще радостнее.
Когда родители вернулись, я все еще была взбудораженной и раскрасневшейся.
– Ты будто десять километров пробежала, – нечетко сказал папа, ослабляя галстук.
– Мне фотки с пленки пришли! Хотите посмотреть?
Пока мама переодевалась, я показала папе снимки, а он погладил меня по щеке и сказал:
– Очень-очень хорошо.
И тут же, не раздеваясь, лег спать.
– Ну что это такое! – стала ругаться мама. – Встань, я тебя прошу! Нужно переодеться хотя бы!
Тем временем, довольная папиной похвалой, я ушла к себе и легла в кровать.
«Завтра же отнесу снимки Дмитрию Николаевичу!» – решила я. Сил терпеть до субботы не было.
Но утром каморка Дмитрия Николаевича оказалась закрыта. Меня это не удивило. Я знала, что он обычно приходит к обеду, потому что у него нет срочной работы в школе.
Пришлось ждать.
Как только прозвенел звонок с четвертого урока, я примчалась к каморке, постучала и, не дождавшись разрешения войти, открыла дверь.
– Здрасьте, Дмитрий Николаевич!
Выглядел он хмурым и, как всегда, уставшим. Общаясь с ним на занятиях, я поняла, что у него часто бывает бессонница.
– Слушаю тебя, – сухо сказал он, включая свой компьютер.
– Я хотела показать вам новые фотографии. Можно?
– Сейчас я занят. До завтра не ждет?
– Ждет, но п… просто они мне очень нравятся. Мне кажется, они хорошие. И очень хочется услышать ваше мнение.
– Перешли мне их по почте, я посмотрю. После уроков зайди.
Я просияла:
– Хорошо, спасибо!
И пока вся школа галдела из-за новогодней вечеринки, я ходила, как зажженная елка, ожидая решения своего главного судьи. Перед последним уроком меня окликнула Катя. Их компания стояла около кабинета физики. Я тут же нашла взглядом Петю – поразительно, как глаза чутко понимают сердце.
– Вер, – сказала Катя, – я только сегодня сообщение увидела. Кайфовые фотки.
Я улыбнулась:
– Мне тоже нравятся.
– Атмосферу мы с тобой круто передали.
Я кивнула.
– Что за фотки, – встрял Марк, обнимая Катю за плечи. – Покажите хоть.
Она достала телефон и протянула Марку. Тот поводил по экрану и отдал телефон Пете.
– Ну как? – спросила Катя, не дождавшись от Марка реакции.
– Пойдет. В твоем стиле.
Она закатила глаза и сказала уже мне:
– Он ничего в искусстве не понимает. Петь, а тебе как?
– По-моему, здорово. Но я тоже в искусстве ничего не понимаю.
– А у тебя есть тонкое ощущение прекрасного, – весело сказала Катя, и все засмеялись.
Зря Катя думала, что мнение Марка могло меня задеть. Он же и правда никакого отношения к фотографии не имеет. Вот Дмитрий Николаевич… Он показывал мне снимки для журналов – это было чудесно! Но все же хвалебные слова ребят
