Эрик Голлант задумчиво потрепал овчарку по загривку и поправил очки в металлической оправе.
– Миссис Толбот, я очень хотел бы работать с вами. Но кое-что вам нужно иметь в виду.
– И что же это?
– Я – еврей, – спокойно отвечал Эрик Голлант. – Возможно, не в ваших интересах будет иметь такого человека среди своих сторонников.
– Мой дед работал вместе с неграми, когда это отнюдь не приветствовалось, – так же спокойно сказала Роза. – На Западном побережье лучшими управляющими всегда считались – и до сих пор считаются – китайцы. Меня не интересуют цвет кожи человека или его религиозные убеждения. Все, что для меня имеет значение – полезен ли он для компании. А вы для нее полезны.
Эрик Голлант внимательно смотрел на пылкую молодую женщину, стоящую перед ним. Наконец на лице его появилась широкая улыбка.
– Хорошо, если так, я согласен.
Встреча с Хью О'Нилом прошла совсем по-другому. Худой, серьезный ирландец, О'Нил разбирался в юридических вопросах работы компании еще лучше, чем Роза, и был предан фирме.
– Я был бы просто счастлив быть в вашей команде, миссис Толбот, – сказал он, заваривая ароматный чай, который называл «ирландской колыбелью».
Он передал чашку Розе и другую – жене, миловидной темноволосой ирландке.
– Но думаю, вы еще не совсем представляете, какие битвы вам предстоят. Те, кто на вашей стороне, должны иметь право знать обо всем, что связано с делом.
– Согласна. Поэтому я и хочу, чтобы вы вели мои личные дела. В конце концов так вам большего удастся добиться.
Юрист откинулся на спинку стула, в глазах его блеснул огонек.
– Не имею абсолютно никаких возражений, миссис Толбот. Думаю, что в таком случае даже воздержусь от обычного соглашения.
Летом 1914 года, ровно за год до своего двадцатишестилетия, Роза полностью разработала свою стратегию. Она была убеждена: в борьбе против нее Саймон не остановится ни перед чем. Однако случилось непредвиденное событие, разом изменившее всю ситуацию. Двадцать восьмого июня в Сараево был убит эрцгерцог Франц Фердинанд, а несколькими неделями позже мир, именовавший себя цивилизованным, был ввергнут в мировую войну.
Для миллионов людей по ту сторону Атлантического океана первая мировая война принесла неописуемые страдания. Для американских предпринимателей она оказалась даром Божьим. Члены антигерманской коалиции, в первую очередь Великобритания и Франция лихорадочно закупали все новые и новые партии самых разнообразных товаров – от сапог и шнурков для ботинок до пуль и барж. Заводы Америки работали сверх нормы, чтобы выполнить все заказы, и производимая продукция немедленно отгружалась. Меньше чем за шесть месяцев объем деятельности «Глобал Энтерпрайсиз» вырос втрое. Тем самым главное оружие, которое Роза намеревалась использовать против Саймона – застой в развитии компании – было выбито у нее из рук. Слушая отчет мужа о стремительном росте прибыли «Глобал Энтерпрайсиз», она испытывала такое унижение, какого не приходилось переживать еще никогда.
– Но все это скоро кончится! – упорно убеждала она себя. – По сути все остается по-прежнему. Они на волне чистого, слепого везения и даже этого не понимают!
К несчастью Роза должна была признать, что ее мнение никто не разделяет. Деловые круги целиком и полностью одобряли все, что предпринимала команда Саймона. Усталая и разочарованная, Роза прекратила свое, и до того слабое, участие в повседневных делах компании. Никто из руководящего состава фирмы не удосуживался даже на словах соглашаться с ее предложениями; все полагались исключительно на Саймона. Служащие, обычно работавшие с нею, с неохотой и смущением выполняли ее указания, зная, что все равно их заставят все переделывать. Людей, которых она хотела видеть, невозможно было найти, а на ее послания никто не реагировал.
Хотя терпение никогда не было ее сильной стороной, Розе удалось обуздать свое возмущение. Она должна дожить до дня своего двадцатишестилетия, – если только Саймон ей в этом не помешает. А после этого все будет по-другому.
Новогодний бал в Толбот-хаузе стал в Нью-Йорке своего рода традицией. По этому случаю Роза надела вечернее платье от Эльспет Фелпс; усыпанный по краю алмазами шлейф, скроенный с ним из одного куска ткани лиф, пышная юбка из белого тюля с серебристой отделкой. Она стремилась произвести этим нарядом незабываемое впечатление, сделать так, чтобы ее присутствие заметили банкиры, финансисты, маклеры вашингтонских бирж, дать им почувствовать, с какой женщиной они будут иметь дело в ближайшем будущем. Судя по тому, как все они расталкивали друг друга, чтобы перемолвиться с нею словом, Роза решила, что определенно пользуется успехом.
– Вечеринка что надо, Роза! – сказал Пол Миллер, оттесняя локтем заместителя министра по коммерции и прокладывая себе дорогу к группе людей, столпившихся вокруг хозяйки дома.
– Я рада, что вы приятно проводите время, Пол.
– Вам надо бы почаще устраивать приемы, – заметил Миллер. – У вас несомненный талант.
– Я все время очень занята в фирме, – приветливо ответила Роза.
Пол Миллер рассмеялся.
– Вы удивительная женщина, Роза. У меня в голове не укладывается, как вы можете интересоваться этими скучными делами бизнеса.
– Если это мои дела, Пол, мне они очень интересны. Простите, мне пора…
Как жаль, – думал Миллер, глядя, как она растворяется в толпе.
Едва познакомившись с Розой, Пол Миллер был ею очарован. В его глазах она обладала всеми достоинствами, которые мужчина хочет видеть в женщине – изяществом, чутьем и безупречным вкусом. В отличие от Саймона Толбота, Миллер восхищался и невероятной деловой сметкой Розы и, не обращая внимания на шуточки Саймона относительно ее идей и планов, считал ее способной предложить фирме очень многое – если только Саймон разрешит ей это сделать.
Пол Миллер тщательно скрывал от всех свои чувства к Розе, хотя ни для кого не было секретом, что Толботы живут фактически порознь. Миллер не собирался ставить под угрозу деловые отношения с Саймоном, пытаясь ухаживать за его женой. Он сохранял терпение, зная, что, несмотря на общественное мнение, чета Толботов вполне могла закончить разводом. А если этого не произойдет, могут возникнуть другие обстоятельства, которые позволят Розе стать свободной. В ожидании этого Миллер всеми силами добивался, чтобы Роза видела в нем друга, которому могла бы доверять.
Пол взглянул на часы. Пора было устроить одну сделку. Для этого он должен добраться до Саймона, пока тот не напился как сапожник, отмечая Новый год.
Пол Миллер закрыл и запер на ключ двери кабинета. Он смотрел, как Саймон слегка нетвердыми шагами подходит к серванту.
