Пол Миллер закрыл и запер на ключ двери кабинета. Он смотрел, как Саймон слегка нетвердыми шагами подходит к серванту.
– Черт возьми, Пол, что у тебя там такое срочное, что нельзя отложить на 1915 год? – раздраженно спросил тот.
– Я тебя предупреждал, что министр может объявить о новых участках под железные дороги в любой момент, – сказал Миллер. – Так вот, он объявит о них в понедельник утром, второго января.
Миллер взял у Толбота бокал, но не притронулся к напитку.
– Саймон, наши друзья в Капитолии не могут больше ждать. Сейчас самое время действовать. Я могу подать бумаги в Вашингтоне в тот самый момент, когда правительство будет выступать с сообщением. Командор не узнает, кто обошел его.
Саймон Толбот стоял спиной к Миллеру, потягивая виски и глядя в окно, в глубокую холодную ночь, где кружились тяжелые снежные хлопья. За последние месяцы уже несколько тайных встреч состоялось на яхте на реке Потомак, в ложах на ипподроме во время дерби в Кентукки, на площадках для игры в поло в Лонг-Айленде. В дело были вовлечены некоторые из высших чинов правительства; сумма, которой предстояло в результате сделки перейти из рук в руки, была невообразимой. Теперь же Саймон Толбот понял, что стоит на пороге чего-то, что раньше казалось таким далеким.
Чтобы добыть средства для участия в аукционе, Саймон готов был заложить все свое имущество до последнего цента. Но этого было недостаточно. Не хватало еще пяти миллионов долларов. Занять эти деньги было невозможно; ни один банкир, даже самый благосклонный к Саймону, не мог выделить ему такую сумму без каких-либо объяснений или гарантий. Оставался только один выход.
Саймон открыл верхний ящик своего письменного стола и извлек оттуда два договора. Согласно первому из них, половина пятидесяти одного процента акций «Глобал Энтерпрайсиз», находившихся в распоряжении Саймона по праву опекуна, или четверть всех акций компании, передавалась Полу Миллеру. Во втором договоре уточнялась сумма вознаграждения, выплачиваемого Миллером за акции – пять миллионов долларов.
Саймон снова и снова убеждал самого себя, что подобное соглашение – всего лишь пустая формальность. Как только он заполучит новые железные дороги, любой банк Манхэттена забросает его деньгами. Он вернет Миллеру его пять миллионов, а Миллер вернет ему акции «Глобал Энтерпрайсиз». Роза никогда ни о чем не узнает.
– У тебя какая-то проблема, Саймон? – мягко спросил Пол Миллер.
Саймон Толбот не мог дать ответа ни Миллеру, ни самому себе. Нет, он вовсе не был святым. В бизнесе он не пренебрегал никакими средствами, находя лазейки в законе, а иногда и преступая закон. Мошенничество, фальсификация, хвастовство, запугивания, угрозы – все эти уловки были в его мире приемлемыми, лишь бы действовать в рамках приличия и не попадаться.
«Но поступать так с собственной женой…»
Саймон Толбот не строил иллюзий: он давно смирился с тем, что его брак – чистейшая условность. В последнее время поведение Розы все более сбивало его с толку. Он не понимал, почему она так одержима судьбой «Глобал Энтерпрайсиз». Он не мог постичь, почему Розу не устраивала роль жены промышленного короля, что позволило ей бы вертеть всем Нью-Йорком, словно кольцом на се маленьком пальчике… Саймон знал, что по достижении двадцати шести лет Роза захочет взять на себя управление «Глобал Энтерпрайсиз». И это приводило его в бешенство, так как он думал, что Роза не только не способна руководить компанией, по и скоро сведет на нет весь труд, вложенный им в «Глобал», а затем окончательно развалит дело.
«А «Глобал Энтерпрайсиз» нужна мне для этой сделки. Проклятье, с моим приходом капитал компании стал в десять раз больше. Имею же я право воспользоваться тем, что сам создал!»
– Черт с ней! – проворчал Саймон, небрежным росчерком поставив свою подпись на обоих документах.
Не успели на них высохнуть чернила, как тишина ночи взорвалась веселыми криками, гуденьем рожков, свистом. Церковные колокола зазвонили по всему городу, приветствуя наступление Нового года. Но Саймону в эту ночь было не до веселья. Он не мог освободиться от ощущения какой-то глубокой необратимой перемены. Он чувствовал, что собственный опыт и интуиция привели его сейчас на чужую, враждебную территорию.
– За твое здоровье, Саймон!
Мужчины подняли бокалы. Пол Миллер взял документы и потянулся за своим пальто.
– Ты что, не остаешься на ужин? – попытался удержать его Саймон.
– Вы-то имеете все основания праздновать, – ответил Миллер. – А вот мне надо навестить кое-кого, убедиться, что к понедельнику все будет готово. Отступать нам некуда, Саймон, и я не хочу никаких неожиданностей в последний момент.
С этим Саймон Толбот охотно согласился.
Уходя, Пол Миллер отыскал Розу среди гостей. Он извинился за столь ранний уход и пообещал позвонить сразу в новом году.
Миллер промчался по пустынной Парк-авеню к отелю «Уолдорф», оставил машину под присмотр швейцара и торопливо прошел через холл к лифтам. Поднимаясь в кабине, он искал в кармане пальто ключи от номера-люкс на седьмом этаже.
– Добрый вечер, мистер Миллер. С Новым годом!
Молодой человек, сидевший в кресле под лампой у окна, не поднялся с места.
– Вас тоже, мистер Смит.
Миллер знал, что молодого человека зовут не Смит, что это не его номер и что в журнале регистрации нет о его прибытии никаких записей.
Молодой человек протянул руку и взял бумаги, принесенные Миллером. Послюненным пальцем он начал перелистывать страницы, сличая подписи. Пол Миллер стоял перед ним.
– Кажется, все в порядке, – сказал мистер Смит. – Спасибо, что упростили нам работу.
Пол Миллер с облегчением вздохнул. Теперь его уже ничто не могло остановить. Через несколько недель, а может быть и раньше, акции «Глобал Энтерпрайсиз», которые передал Саймон Толбот, будут принадлежать ему без всяких оговорок.
Миллер знал все о так называемой «отравленной пилюле» – пункте, который старина Джефферсон включил в соглашение со своим зятем. Толбот не сказал ему об этом, а притворно раздумывал: обмануть ему Розу или нет. Но он и не подозревал, что Миллер, подкупив секретаря адвоката Иосафата Джефферсона, видел документ собственными глазами. Нет, Саймону Толботу его не надуть! Саймон думал, что из-за «отравленной пилюли» акции теряли стоимость, что, иначе говоря, он передавал Миллеру ничем не обеспеченные бумаги. Но у Миллера было на этот счет другое мнение. Его адвокаты были уверены, что пресловутая «отравленная пилюля» не сработает только в том случае, если Саймон Толбот не будет иметь возможности это оспаривать. А если все пойдет, как надо, у него такая возможность исчезнет.
