– Если так, то перейду сразу к делу, – сказал Саймон. – Мне необходимо занять у «Глобал Энтерпрайсиз» денег. Нужен всего лишь краткосрочный заем, чтобы вовремя выплатить банкам.
– Достаточно будет одной выплаты, чтобы свести на нет всю прибыль компании, – заметила Роза. – А что потом?
– К тому времени я уже начну строительство железных дорог.
– Ты не можешь этого гарантировать, Саймон. Подкомитет Сената может бесконечно тянуть с разрешением, и ты ничего не выиграешь.
Она смотрела, как он допивает бургундское. Громко зазвенел хрусталь: Саймон резко отставил свой бокал.
– Тогда мне потребуется заложить фонды «Глобал Энтерпрайсиз». Такой залог банки примут.
Роза почувствовала, как в ней поднимается раздражение.
– Вопрос не в том, примут они или не примут.
– Нет, конечно, – ответил Саймон. – Вопрос в том, согласишься ли на это ты. – Он помолчал. – Ты согласна?
Даже зная заранее, что Саймон задаст этот вопрос, Роза разозлилась. Он не имел права даже предлагать ей такое – после всего, что он с ней сделал. Однако усвоенное с детства чувство долга перед мужем, необходимости следовать его советам и указаниям не покидало ее, и Роза сердилась не столько на Саймона, сколько на себя.
– Нет, Саймон. Я не позволю тебе отдавать «Глобал Энтерпрайсиз» в руки банкиров.
Очевидно, Саймон ожидал такого ответа, так как не удивился.
– Если ты не сделаешь этого, я разорен.
– А если сделаю, погибнет все. Не дави на меня, Саймон, не шантажируй. После всего, что было. Я не собираюсь рисковать ни своим будущим, ни будущим Стивена (она не смогла заставить себя выговорить «нашим будущим») из-за того, что ты ошибся.
Саймон долго смотрел на нее, затем молча встал из-за стола и вышел. Роза почувствовала, как дрожит все тело и подкашиваются ноги, как будто с плеч упал тяжелый груз, который она несла так долго. Она не могла даже предположить, что Саймон собирается делать. Может быть, у него есть свои, семейные деньги, о которых он ей никогда не говорил. Возможно, он попытается выиграть время, продав часть «Толбот Рейлроудз». Так или иначе, будущее сейчас не зависело от нее, но и Саймон был не властен над ним.
Когда подошел последний срок первого платежа по займу, в финансовых кругах пронесся вздох облегчения. Саймон Толбот практически перестал появляться на людях. По Уолл-стрит носились слухи о его возможном местонахождении и действиях. Говорили, что в последний момент ему удалось получить заем в Европе, что создается некий консорциум состоятельных людей из Южной Америки, были даже слухи о встрече с президентом, во время которой Саймон Толбот якобы просил о вмешательстве Белого Дома в его дело. В холлах частных клубов шли бурные обсуждения; заключались пари, доживет ли Саймон Толбот до Дня Святого Валентина 1915 года.
Спокойно сделав свою ставку, Пол Миллер решил, что пора склонить чашу весов на свою сторону. Он позвонил Монку Мак-Куину и пригласил его отобедать с ним в клубе «Метрополитен».
– Вы, наверное, видитесь с Саймоном не чаще, чем остальные, – сказал Миллер как бы между прочим.
– Нет, – ответил Монк. – Да и зачем?
– Да так, просто интересно. У вас, должно быть, уже телефоны раскалились от сплетен и домыслов.
Монк вежливо улыбнулся. Странно, что Пол Миллер так просто закидывает удочку. Как член правления «Толбот Рейлроудз», он должен был знать, где находится президент компании в каждую минуту, ведь фирма сейчас в кризисном положении.
– Наверняка вы не имеете ни малейшего представления, где сейчас Саймон, – сказал Миллер. – Но я спросил вас просто так, без задней мысли. Вам, наверное, не надо и говорить, что многие начинают беспокоиться.
– В том числе и вы, мистер Миллер.
– Пожалуйста, называйте меня Пол. Честно говоря, так и есть. Я держался рядом с Саймоном, сколько мог, гораздо дольше, чем того требовал финансовый расчет. Я думал, он сможет как-то спасти положение, но…
– Вы хотите сказать, что Саймон не сможет выполнить свои обязательства перед банками?
– Возможно, сможет, – допустил Миллер. – И я искренне надеюсь, что он это сделает. Однако я смотрю на ситуацию в перспективе.
«Другими словами, вы не хотите иметь ничего общего с потенциальным неудачником и банкротом».
– И, таким образом, я принял решение выйти из состава правления. – Миллер уронил на коктейльный столик конверт. – С сегодняшнего дня.
Монк был поражен.
– Вы что, спасаете свою шкуру?
– Я делаю это, чтобы защитить свои интересы.
– Какие же интересы вы сохраняете, если вы выходите из компании?
Миллер улыбнулся. Глаза его блестели, как твердые холодные пуговицы.
– Очень значительные. Каждый, кто знаком с арифметикой, знает, что Саймону не хватало для покупки территорий под железные дороги пяти миллионов и ему удалось их достать.
Монк неловко шелохнулся в кресле, ожидая, когда Миллер перейдет к главному.
– Он получил эти деньги от меня. Теперь Монк был основательно озадачен.
– Если так, то зачем вам уходить? Ведь этот заем явно ничем не обеспечен. Единственная возможность для вас получить деньги обратно – это если Саймон сумеет вовремя расплатиться.
– Почему вы предполагаете, что заем не обеспечен? – мягко спросил Миллер. – Это ведь не так.
Он выложил на столик рядом с конвертом пачку бумаг.
– Вот вам, пожалуйста, прочитайте это. Просматривая страницы, Монк не верил своим глазам: взамен пяти миллионов долларов Саймон Толбот передал Полу Миллеру половину фондов «Глобал Энтерпрайсиз», которыми он распоряжался как опекун Розы.
– Он не имел на это права!
– Как-как, простите? – резко спросил Миллер. Монк выругал себя за несдержанность.
– Да ничего, – пробормотал он. – Не понимаю, как…
– Нет, – прервал Миллер, накинувшись на него. – Вы сказали, что Саймон не имел права. Что вы имели в виду? Он клялся мне, что полностью контролирует компанию. Вы хотите сказать, что он лгал мне, что взял у меня деньги обманным путем?
– Я не могу давать комментарии на эту тему, – ответил Монк.
Миллер будто не слышал его.
– Раз так, то я буду судиться с Саймоном. А если окажется, что у него ни гроша за душой, тогда, если понадобится, я буду претендовать на имущество «Глобал Энтерпрайсиз».
Монк почувствовал прилив тошноты. Вот какой ящик Пандоры он ненароком открыл. Но была в голосе Миллера и какая-то фальшивая, чересчур самодовольная нотка.
«А не знал ли он с самого начала, что у Саймона никогда не было права использовать эти фонды как залог?»
– Монк, боюсь, что мне придется докапываться до правды, – сказал Миллер с приличествующим случаю мрачным выражением лица. – Можете спокойно напечатать обо всем, о чем мы тут говорили. У вас есть подтверждающие документы. Я свяжусь с вами, как только смогу.
