Стивен посмотрел на нее и улыбнулся.
– Да, мама.
Роза облегченно вздохнула. Она так гордилась сыном. В своем новом костюмчике, с прямым пробором в черных волосах и устремленным вперед взглядом он был больше похож на маленького мужчину, чем на ребенка. Глядя на него, Роза была убеждена, что Стивен – это воплощение прошлого и будущего, Иосафата Джефферсона и того мужчины, которому она когда-нибудь оставит в наследство могущественную империю. Ее сын будет достоин всего, что она ради него совершила.
Поминальная служба была недолгой. Когда она закончилась, Роза приняла соболезнования от Четырехсот Семейств Нью-Йорка, финансистов и высших чинов правительства. Она выдержала давление молчаливой враждебности, исходящей от родственников Саймона, и вздохнула свободно, когда катафалк вместе со свитой конных экипажей наконец исчез из виду, проехав по Пятой авеню. В соответствии с заключенным между Розой и Толботами соглашением прах Саймона не должен был покоиться в Дьюнскрэге. Толботы увезли своего сына домой, на Юг.
– Роза, пора идти.
Роза подняла голову: над ней возвышалась фигура Монка Мак-Куина. Широкое лицо его было печальным. Она крепко сжала его руку и прошептала:
– Спасибо.
Ведя Стивена перед собой, Роза шла рядом с братом и Монком. У машины она обернулась к Франклину.
– Ты отвезешь Стивена домой?
– Конечно, но…
Роза положила руку ему на плечо.
– Мне нужно ехать в офис.
Франклин не мог скрыть удивления и уже готов был возразить, но поймал предупреждающий взгляд Монка.
– Я отвезу тебя на Бродвей, – сказал Мак-Куин.
Поскольку большинство служащих получили выходной, чтобы присутствовать на поминальной службе, офис «Глобал Энтерпрайсиз» был почти пуст. Но Хью О'Нил и Эрик Голлант, покинувшие собор раньше, были уже на месте. С ним был еще один человек – Исайя Фиппс, личный адвокат Саймона.
– Здравствуйте, Исайя, спасибо, что пришли, – сказала Роза.
Адвокат, седеющий человек в черной визитке, лишь холодно улыбнулся ей в ответ.
– Саймон был хорошим другом, – сказал он. – Мне будет не хватать его.
«Если он был таким хорошим другом, почему ты позволил ему рисковать делом всей его жизни?» Однако вместе этого Роза сказала:
– Можно ли быть уверенной, что больше не последует никаких неожиданностей?
– Завещание Саймона вполне однозначно. За исключением некоторых владений, переходящих к Стивену и другим наследникам, вам остается Толбот-хауз. Поскольку железные дороги для нас потеряны, больше не о чем и говорить.
– Не согласна с вами, Исайя. Есть еще претензия Пола Миллера на мои акции. Что нам с этим делать?
– Лично я ничего не могу предпринять, – ответил Фиппс. – Это было решено Саймоном и Полом Миллером.
– Вы хотите сказать, что позволили вашему клиенту – и другу – подписать залоговый контракт на пять миллионов долларов, даже не просмотрев документ? – спросил Хью О'Нил.
– Как вы сами отлично знаете, сэр, адвоката не всегда посвящают в дела клиента. А в данном случае я готов поклясться на нескольких Библиях, что ничего не знал об этом контракте.
– Позвольте мне в этом разобраться, – сказала Роза. – Мой муж отдал под залог акции, которые ему не принадлежали. Тем самым он нарушил условия договора с моим дедом. Теперь Саймона больше нет. То, что раньше было его собственностью, теперь принадлежит Вандербильту. У Миллера остается двадцать пять процентов акций моей фирмы, которые, как он сам говорит, он не отдаст без борьбы. Исайя, вы говорите мне, что я должна выкупить то, что и так мне принадлежит?
– Возможно, будет нелегко определить, можно ли применить эту «отравленную пилюлю» из завещания вашего деда, – задумчиво проговорил Фиппс. – Не исключено, что пройдут месяцы и даже годы, прежде чем судья или присяжные вынесут свое решение. Да и в конце концов, Саймон в то время нес ответственность за фирму. Он принес ей колоссальный доход и мог это сделать именно потому, что у него были развязаны руки. Признаться, даже ваши собственные сотрудники скажут вам, что «Глобал Энтерпрайсиз» своим процветанием обязана компании «Толбот Рейлроудз». Таким образом между обеими фирмами существовала определенная связь – и, как многие будут доказывать, очень тесная, – которая может свести на нет действие «отравленной пилюли».
Роза взглянула на Хью О'Нила.
– Такое может случиться, – нехотя проговорил ирландец. – Мы будем бороться и несомненно победим, но на это потребуется время.
«Которого у меня нет!»
– Исайя, я не могу понять одну вещь, – медленно произнесла Роза, надеясь, что в ее словах прозвучит неподдельная озадаченность. – Что собирается делать Миллер с двадцатью пятью процентами акций «Глобал Энтерпрайсиз»? Ведь он никак не связан с транспортом.
Фиппс снова холодно улыбнулся.
– Может быть, этот вопрос вам стоит задать ему самому.
– Это ваша профессиональная рекомендация, адвокат? Ведь Полу Миллеру случалось пользоваться вашими советами, не правда ли?
– Вообще-то приходилось.
– И, без сомнения, недавно.
Фиппс не обратил внимания на подозрительный тон Розы.
– Я взял на себя смелость попросить его к нам присоединиться – разумеется, с вашего разрешения. Сейчас он ожидает внизу. Пригласим его подняться?
Пока не появился Пол Миллер, Роза попросила Фиппса подождать вместе с О'Нилом в комнате для собраний. Она хотела предстать перед Миллером в одиночестве, вдовой, одетой в траур. Это даст ей хоть и слабое, но преимущество.
У Пола Миллера был подобающий случаю унылый вид. Нависнув над Розой, он разразился потоком соболезнований. При этом руку ее он задержал в своей чуть дольше, чем того требовали приличия. Роза с трудом высвободилась и скользнула за письменный стол Иосафата Джефферсона, принуждая тем самым Миллера сесть напротив нее, словно просителя.
– Думаю, будет лучше, если мы сразу расставим все точки над «и», – сказал он.
– Полностью с вами согласна, – отвечала Роза.
– Уверен, вы поймете, как я был поражен, когда узнал, что Саймон не имел права отдавать под залог акции «Глобал Энтерпрайсиз», – продолжал Миллер. – Тем не менее он это сделал.
– Пол, – прервала его Роза, – я понимаю, что Саймон занял у вас пять миллионов и что из-за того, что произошло с «Толбот Рейлроудз», вы не сможете получить ваши деньги с Вандербильта. Я намерена лично выплатить вам долг. Нам с вами нужно будет договориться о справедливой процентной ставке и каком-то графике выплат, который устраивал бы нас обоих, но это можно сделать.
Пол Миллер положил ногу на ногу и сделал вид, что внимательно рассматривает свои ухоженные ногти.
