Не заперта? Черт. Это, наверно, Динь.
– Ну хорошо, пусть ты не вломился ко мне, но тебе явно пришлось карабкаться по стене на балкон.
– Вообще-то я забрался по лозе.
Ну, ни фига себе, вот это… талант. Но я бы даже себе самой не призналась, что он произвел на меня впечатление. А Рен снова принялся поглаживать большими пальцами мои запястья, медленно, кругами. Меня пробрала дрожь – от его наглости, не иначе.
– Значит, ты залез в мое личное дело, вскарабкался по стене моего дома, вломился ко мне в квартиру, потом ввалился ко мне в спальню и уселся на мою кровать. И смотрел, как я сплю? Несусветная наглость.
– Я думал, девушкам нравится, когда на них глазеют незнакомые парни. Получается, ошибался, – ответил Рен.
Динь снова показался в дверях. Крылышки его трепетали. В руках у брауни на этот раз оказалась… рогатка? Сил моих нет! Откуда она у него? С «Амазона»? Впрочем, какая разница. Он еще и лицо раскрасить успел: половина красная, половина синяя. Вид у Диня был такой, словно он сбежал со съемочной площадки «Храброго сердца». Одними губами я произнесла: «Нет».
Динь вскинул руку, и мне показалось, что я увидела оттопыренный средний палец.
– С кем ты говоришь? – Рен чуть разжал руки и обернулся к двери. У меня замерло сердце, но Динь успел исчезнуть прежде, чем Рен его заметил.
– Ни с кем, – буркнула я.
Рен примолк.
– Гм.
Он расставил колени шире, выпустив мои бедра, а поскольку руки мои он почти и не держал, я не преминула этим воспользоваться: вырвалась и перевернулась. Рен выругался. Я села, поморщившись от боли в животе: швы сильно тянуло. Схватила Рена за плечи, повалила на спину, уселась на него верхом и вытащила из-под подушки железный прут. Он всегда у меня там лежит.
Не успел Рен пошевелиться, как я приставила очень острый конец прута ему к горлу, точнехонько к самой главной артерии.
– Смена ролей, наглец.
Рен уронил руки на постель и взглянул на меня из-под невероятно густых ресниц.
– Это чертовски сексуальная смена.
Я прищурилась.
– Ты и правда Мерида.
– Какая еще к черту Мерида?
Он криво ухмыльнулся.
– Девчонка из «Храброй сердцем», у нее еще…
– Рыжие кудри. Понятно. Спасибо. Вот теперь я тебя точно заколю.
– Нормальные у нее волосы, – возразил Рен, – и вообще она сексуальная.
Я уставилась на него.
– Героиня диснеевского мультика? Сексуальная?
– Ты вообще видела хоть одну диснеевскую героиню?
– Она не сексуальная. Она самая несексуальная из всех диснеевских героинь. – Сам мультик я не смотрела, разве что так, краем глаза. У этой Мериды даже сисек нету. Неужели не мог сказать, что я ему напоминаю хотя бы Ариэль?[10]
Хотя, конечно, Ариэль та еще дура: променять голос на какого-то чувака.
Рен вскинул брови.
– Она с характером, а значит, сексуальная.
Я крепче сжала прут. Ну ладно. Значит, Мерида крутая. Уж лучше так, чем если бы он ляпнул, что я похожа на Белль[11], эту жертву стокгольмского синдрома. Я даже была польщена.
– Какой-то странный у нас разговор.
– Ага, – лениво протянул Рен и шевельнулся. Я напряглась, но он даже не попытался меня схватить. Вместо этого приподнял голову, так что острый конец прута крепче прижался к его горлу, и скрестил руки за головой. – Ты права.
– Тебе удобно? – съязвила я, раздраженная тем, как спокойно и бесстрашно он держится.
Он расплылся в ехидной улыбке.
– Еще как.
– Больше не называй меня Меридой. – Свободной рукой я уперлась ему в грудь и тут же об этом пожалела. Ну и ну, до чего же он мускулистый! Интересно, а кубики на прессе у него есть? Наверняка есть. Я на мгновение покосилась на его правую руку, которую украшала затейливая татуировка, и посмотрела Рену в глаза.
Он, похоже, обдумывал мои слова.
– Раз уж ты вежливо просишь, не буду. А ты можешь звать меня как хочешь.
– Ты что, заигрываешь со мной? – Я ошеломленно покачала головой. – Ты вообще настоящий?
– По крайней мере, моя мама считает, что я настоящий.
– И это сейчас, когда я держу прут у твоего горла? – не обращая внимания на его слова, спросила я.
– А еще ты на мне сидишь, и если сдвинешься чуть ниже, милая, получится реально неловко.
Ох, черт.
– Или весело, – добавил он и снова расплылся в такой довольной улыбке, как будто кайфовал от самого процесса. – Я ж тебе сказал, что мне понравилось, как ты на меня набросилась. Это выглядело сексуально, хотя ты едва ли с этим согласишься.
Меня снова охватило чувство неловкости, и мне это не понравилось, в особенности потому, что я не представляла, как с этим быть, и решила не обращать внимания ни на собственные ощущения, ни на слова Рена. Чтобы вернуться к прежней важной теме, я спросила:
– Так почему ты здесь, Рен?
– Я же сказал. Мне надо с тобой поговорить, и ждать не хотелось. – Он облизнул нижнюю губу, и я на мгновение загляделась на него. – А, наверное, нужно было. Я уже понял, что тебя мой неожиданный визит не обрадовал, но я обещаю быть пай-мальчиком и лежать тихо.
Судя по тому, как блестели его зеленые глаза, я засомневалась в том, что он знает, каково это – быть пай-мальчиком.
– Понимаю, ты злишься на меня, – продолжал Рен, и я нахмурилась, – и не только за это, но и из-за того, что было вечером.
Я вцепилась в воротник его футболки. Злюсь – это слабо сказано.
– Я знаю, что видела в среду ночью.
– Не спорю.
– В четверг ты мне наболтал всякого, а Дэвиду ни слова не сказал. Ты меня выставил полной дурой.
– Никем я тебя не выставлял, – парировал Рен. – И я хорошо помню, что сразу тебе сказал: Дэвид не поверит, что ты видела старейшину.
– Ты пальцем не шевельнул, чтобы меня поддержать.
Он наклонил голову набок, не обращая совершенно никакого внимания на прут у горла.
– А с чего я должен тебя поддерживать?
Вот оно что. Меня так поразила его откровенность, что я даже выпустила ворот его футболки.
– Вот как, – только и выдавила я. – Ну ты даешь.
Он удивленно моргнул, и самодовольная улыбка наконец-то испарилась с его лица.
– Ты не поняла.
– Ну еще бы, конечно. И ничего, что теперь весь Орден считает, будто я психанула или вообще все выдумала. Или того хуже: что у меня крыша поехала. – Не успела я это сказать, как до меня дошло, почему же меня так задел поступок Рена.
Я наконец догадалась, почему была уверена, что Рен за меня заступится. Потому что так поступил бы Шон. Во что бы я ни вляпалась, он всегда меня поддерживал. Но ждать того же от Рена – верх идиотизма. Шона я знала почти всю жизнь, а Рена – несколько часов. Понятия не имею, с чего я взяла, что чужой человек поведет себя как Шон. Вот такая я дура.
– Да плевать, – наконец проговорила я, – ты не обязан был вмешиваться. Я разозлилась на Трента и проболталась. Сама виновата.
– Ты же сказала, он и сам уже обо всем знал, – возразил Рен. – Тебе не кажется это странным?
Я покачала головой.
– Нет. Думаю, Харрис еще большее трепло, чем мы с Трентом вместе взятые.
Рен ничего не ответил.
– Погоди-ка, – помолчав, проговорила я, – а ты-то откуда знаешь, что Трент был в курсе?
Рен посмотрел мне в глаза.
– Ты что-то такое говорила вчера, после того как я помешал тебе рискнуть жизнью.
Разве я рассказывала ему про Трента? Порывшись в памяти, я так ничего и не вспомнила и с опаской уставилась на парня.
– Почему я должна тебе доверять?
– У тебя нет причин мне доверять. Но знаешь что? Я тебя об этом и не просил, – Рен повторил точь-в-точь те же слова, что сказал мне вчера вечером.
И кинулся на меня.
Схватил за запястья, отвел мою руку с прутом от своего горла и повалил меня на спину. Я даже ахнуть не успела. Рен бросил прут возле меня, слез с постели и подошел к комоду.
