– Ага. А ты в Колорадо? – спросила я.
– Под Денвером. – Он высыпал в чашку пятый пакетик.
Я откинулась на спинку диванчика и приподняла бровь: Рен взял шестой пакетик сахара.
– Тебе налить еще кофе в твой сахар?
Он ухмыльнулся.
– Люблю сладкое.
– Уже догадалась, – пробормотала я и подняла глаза на официантку, которая вернулась к нашему столику. Она приняла заказ и умчалась прочь так проворно, как будто за ней черти гнались. – Так ты мне расскажешь про эту, как ее, Элиту?
– Ага, мне только нужен глоток кофеина. – Рен поднял чашку, сделал большой глоток и издал такой звук, что у меня напрягся низ живота. Я даже залилась румянцем от этого глухого гортанного стона. – Так-то лучше, – проговорил он и подмигнул мне.
– Ну ты… – я покачала головой. У меня не было слов. Я постаралась говорить тише, чтобы нас никто не услышал. – Давай рассказывай.
Рен отпил еще один глоток и на этот раз, к счастью, не застонал, как от оргазма.
– Элита существует со времен основания Ордена, и за это время чем только ни занималась. Помнишь тамплиеров? Они тоже вышли из Элиты.
– Шутишь?
– Шучу я обычно смешнее. В общем, главное то, что Элита работает давным-давно, и членство в нашей организации, как и в Ордене, передается из поколения в поколение. По наследству.
Я оглянулась: дверь открылась, и зашли две девушки лет двадцати. Вид у них был такой, будто Новый Орлеан их пожевал и выплюнул.
– Хорошо. Допустим, гипотетически, я тебе верю. Значит, Элита охотится за старейшинами?
– Мы охотимся за эльфами, как и все, но нас учат, как управляться со старейшинами, – пояснил Рен, обхватив чашку ладонями. Пальцы у него были красивые, длинные, изящные. Я представила, как он перебирает струны гитары. С чего это я вдруг думаю о его пальцах? – Тебе удалось швырнуть в него прутом? – негромко поинтересовался Рен.
При воспоминании об этом у меня упало сердце.
– Да, но удар не причинил ему никакого вреда: эльф вытащил прут и отшвырнул в сторону. Я рассказала об этом Дэвиду, а он…
– А он, наверно, пообещал связаться с другими подразделениями, так? Я вовсе не хочу сказать о нем ничего плохого. Он, кажется, славный малый, но большинство членов Ордена понятия не имеют о том, что старейшины до сих пор здесь. Он, скорее всего, уверен, что ты просто промахнулась.
– Но если другие члены Ордена, вот как ты, знают, что старейшины существуют, так почему бы не рассказать об этом всем? Для общей безопасности. – Я показала на себя. – Мы должны знать, с чем имеем дело. Если об этом молчать, будет хуже только нам самим.
А остальные члены Ордена будут считать меня чокнутой.
– Я тебя понимаю. – Рен подался вперед. – Но видишь ли, Айви, старейшины встречаются очень редко. Вероятность столкнуться со старейшиной близка к нулю. Они избегают столкновений с Орденом. Живут скрытно, общаются только со своими. И когда я говорю, что мы за ними охотимся, я в буквальном смысле имею в виду, что нам приходится их выслеживать. Так зачем сеять панику, если, скорее всего, никто из членов Ордена никогда и в глаза не увидит старейшину?
Я с ним не согласилась, поскольку сама-то как раз столкнулась со старейшиной, а значит, такая возможность все же существовала, но не собиралась потратить жизнь на споры.
– А как убить старейшину?
– Железо не работает.
У меня отвисла челюсть.
– Что?
– Железо их не берет, – повторил Рен и откинулся назад: нам принесли еду. Над подливкой поднимался пар, пахло так, что слюнки текли, но у меня что-то пропал аппетит.
Рен взял оставшиеся пакетики с сахаром и высыпал в комковатую кашу.
– Их невозможно отправить в Иной мир. Их можно только убить, причем с помощью одной-единственной штуки: прута из терновника, который растет в их мире. Он для старейшин как пуля в голову.
– Из терновника… который растет в Ином мире?
Рен кивнул и сунул в рот ложку каши.
– Ага. Так что сама понимаешь, достать эту фигню не так-то просто. На старейшин не всякое средство действует, а терновый прут для них – что для эльфов железо. Ты и сама знаешь: старейшины куда искуснее и опаснее эльфов.
Я подцепила кусок бекона.
– Они могут создавать предметы.
– Да. Стоит им до чего-то дотронуться, и они с легкостью смогут это воссоздать. Еще они вторгаются к людям в сны и умеют двигать предметы, как и обычные эльфы. Они очень могущественны, Айви, так что тебе еще повезло, что ты улизнула от одного из них, отделавшись всего-навсего дыркой в боку.
Я и без Рена понимала, что мне повезло. Если ты столкнулся нос к носу с вооруженным незнакомцем, ничего хорошего не жди, и какая разница, кто перед тобой – старейшина, эльф или человек.
– А у тебя есть терновый прут?
– Конечно. – Рен ел аккуратно, но быстро: я еле успела дожевать два ломтика бекона, а он уже почти разделался с кашей. – И прежде, чем ты спросишь, да, мне доводилось убивать старейшин. Четверых. И это было непросто. У меня остались шрамы, и если ты вежливо попросишь, я тебе, так уж и быть, их потом покажу. – Он бросил на меня взгляд сквозь густые ресницы. – Ты есть-то будешь? Остынет же.
Я опустила глаза и вяло ковырнула вилкой свою лепешку в подливке.
– Почему ты думаешь, что старейшина здесь?
– Да он всегда тут был. В том-то все и дело. Их не так много, но, после того как заперли двери, в этом мире осталось сколько-то старейшин. Вопрос в другом: зачем он вообще с тобой связался? Я ж говорю, старейшины… типа главарей банды. Опасны, но сами ни во что не вмешиваются, разве что их к этому вынуждают. И то, что один из них оказался в городе и выследил тебя, что-нибудь да значит.
Мне показалось, будто у меня во рту не вкусная подливка, а песок.
– Выследил меня?
– Другого объяснения я не подберу. Никто из Элиты – никто, Айви, – слыхом не слыхал, чтобы старейшина напал на члена Ордена. Много ты знаешь примеров, когда эльфы охотились на членов Ордена?
Один знаю. Редко, но такое бывало. Вот как три года назад.
– Случай из ряда вон. – Рен отодвинул пустую тарелку из-под каши и принялся за свою порцию бекона. – Вопрос в том, почему он это сделал?
Я осилила только половину лепешки, но уже наелась. Мысли крутились вокруг того, что мне рассказал Рен. Пусть даже он все наврал или вообще бредит, но я-то знаю, что видела. Это не был обычный эльф, да и Дэвид подтвердил, что у старейшин есть подобные способности. Глубоко внутри мои инстинкты говорили мне, что Рен меня не обманывает. Как когда-то подсказали мне, что Динь совершенно безобиден.
И инстинкты подсказывали мне, что не надо было в тот вечер видеться с Шоном, но я тогда не послушалась.
Тут меня осенило.
– Так он, может, вовсе не за мной охотился. А в целом за членами Ордена. Мы с мая потеряли троих. Не то чтобы такого никогда не случалось, но все они были очень опытные бойцы.
– Если идет охота на членов Ордена, нам нужно знать, почему.
– И поэтому тебя послали сюда? Потому что в Новом Орлеане старейшина? – уточнила я после того, как официантка снова наполнила наши стаканы.
Рен пристально посмотрел на меня.
– Мы отслеживаем передвижения эльфов. Минимум сотня перебралась с запада в Новый Орлеан и соседние города, но спорим, вы не заметили, что эльфов стало больше.
Я подумала и покачала головой.
– Их тут всегда было много, так что наплыв новичков особенно и не заметишь.
– Эти эльфы прячутся. Они что-то затевают, – Рен примолк и наклонил голову набок. – И нам известно, что в Новом Орлеане находятся врата в Иной мир.
Я подалась к нему, вцепившись в края стола.
– Откуда ты знаешь? Мало кто знает, где они и кто их охраняет.
Рен бросил на меня снисходительный взгляд.
– Ну, я же часть Элиты. Нам известно, в каких городах расположены врата, но мы не знаем, где именно и кто их сторожит.
Местонахождение врат знали только стражи, ну и, может, начальники подразделений. Такие меры предосторожности приняли после того, как в Ордене выяснили, что эльфам известно лишь расположение тех врат, через которые они просачивались в этот мир, а о других они и слыхом не слыхали. Много лет тому назад эльфы поймали одного из членов Ордена, когда тот был без защиты, и он под пытками выдал, где находятся врата. После этого двери запечатали, но если их снова откроют, нам всем несдобровать.
