— Только не сейчас, Лиз. Ей на тарелку положили столько всего, что неизвестно, в силах ли она все это скушать, и незачем добавлять туда еще то, что, возможно, и не случится.
— Я знаю, год этот будет необычным, новое тысячелетие и все прочее, но мне очень не по душе все эти нехорошие знамения.
— Опять собаки выли ночью?
Прежде чем она успела ответить, Джастин Марш ворвался в помещение. Его худенькая, миниатюрная супруга Селена семенила ножками за ним по пятам, не отставая, подобно безгласной тени.
— Элизабет, я неоднократно просил тебя не заниматься бизнесом в воскресные дни, — провозгласил он, будто с амвона.
Алекс вздохнул:
— Джастин, почему ты пристаешь к Лиз? Половина лавок и все кафе и рестораны открыты после церковной службы. Привет, Селена, — добавил он.
— Привет. — Женщина робко улыбнулась, прижимая к себе обеими руками Библию, словно боясь, что может лишиться ее в любой момент.
Когда-то ее считали хорошенькой, но тридцать лет замужества и служения такому божеству, как Джастин Марш, превратили ее в изношенную вещь, годную только на выброс. Она редко появлялась где-нибудь без него, и Алекс не помнил, чтобы она произнесла что-нибудь, кроме «привет» и «пока», а еще «хвала господу» и «аминь», соответственно паузам в его пламенных проповедях.
— Кстати, — продолжил Алекс, — разве ты сам не торговал автомобильным старьем по воскресеньям до того, как продал свою лавочку и ушел на покой?
— Нечего указывать мне на мои ошибки. Я искупаю их служением делу господню, — с набожным видом заявил Марш. — И теперь господь препоручил мне направлять заблудших овец из его стада на путь истинный.
Алекса самого потянуло произнести «аминь» по окончании такой тирады. Ораторскому мастерству он всегда отдавал должное в любых его проявлениях. Помрачнев, Лиз сказала:
— Могу я поднести вам по чашечке кофе, Джастин и Селена, в качестве угощения, не имеющего отношения к бизнесу?
Марш оперся на стойку и принялся сверлить ее взглядом.
— Элизабет, ты уже ступила одной ногой на праведный путь, и я не дам тебе сойти с него и снова окунуться во зло. Такая хорошая женщина, как ты, достойна занять почетное место в обители господа нашего.
В обычной обстановке Алекс спокойно относился к выходкам Джастина, но воспоминания о бедной маленькой Линет и ее изуродованном теле были еще свежи, и он чуть ли не рявкнул на доморощенного проповедника:
— Если ты, Джастин, такой знаток зла и выкорчевываешь его повсеместно, то начни с убийцы. Это будет более угодно богу, чем запрещение Лиз поить нас кофе и продавать книжки по воскресеньям.
Джастин густо покраснел и стал похож на переспевший помидор. Он издал какой-то придушенный звук и устремился прочь. Селена, хорошо изучившая повадки мужа, проворно отскочила, освобождая ему дорогу, а затем покорно последовала за ним.
— Не нравится мне этот человек, — сказал Алекс.
— Но тебе не следовало разговаривать с Джастином в таком тоне, — упрекнула его Лиз. — Ты же знаешь, он прямиком направился к мэру.
— О, об этом не беспокойся. Нашему мэру сейчас не до того, что кто-то пощипал Джастину Маршу перышки.
Шарон Эдвардс стянула с рук резиновые перчатки и сказала, обращаясь к коллеге:
— У меня нет больше вопросов.
Доктор Шеппард немного удивился:
— То есть как? Я не очень понял…
— Остались только те вопросы, которые мы зададим этому психу, после того как его поймаем. А в данное время, если вы возьметесь разложить по местам все слайды и образцы, я начну писать отчет для шерифа.
— Шесть с половиной лет назад, — ошеломленно повторила Миранда. — Но ведь в новостях ничего не было.
— В национальных новостях — нет. По совпадению, в ту же неделю арестовали более знаменитого монстра, массового убийцу из Техаса, и он завладел всеми общенациональными каналами.
— Я следила за полицейской информацией, — возразила Миранда. — Как только я вступила здесь в должность и получила к ней доступ, я каждый месяц проверяла, пойман ли Харрисон.
— Могу только посочувствовать, — сказал Бишоп.
Где-то в недрах бюро возникла идея, что у Харрисона был подражатель-соперник, что один человек не мог совершить все то, что он брал на себя. Было принято решение не закрывать дело и оставить Мясника в списке гуляющих на свободе в расчете на то, что аналогичные преступления подтвердят эту версию.
— Но как они могли поступить так, если только… — Она медленно опустилась обратно на стул. — Он мертв?
Бишоп кивнул.
— Ты?
— Да.
В какой-то степени странно было, что смерть Харрисона не так уж и потрясла ее. Слишком долго он был частью ее жизни, постоянной угрозой, чудовищем, спрятавшимся в шкафу и готовым выйти оттуда на охоту с наступлением темноты.
Миранда сомневалась, была ли хоть одна ночь на протяжении восьми лет, когда она не думала о нем, выключая лампу возле кровати и погружая спальню во мрак. Что касается Бонни, то несчастная девочка до сих пор мучается от жутких ночных кошмаров. Не так часто в последнее время, но пережитые ужасы наверняка ею не забыты.
Миранда не могла не подумать о том, что ее жизнь была бы иной, если бы она знала, что Льюис Харрисон уже никогда не вернется и не отберет у нее опять что-нибудь очень ей дорогое.
А сейчас мало что могло уже измениться.
— Я хотел сообщить тебе. Я разыскивал тебя, Миранда.
— Я не хотела, чтобы меня нашли, — тихо сказала она.
— Для меня это очень скоро стало очевидным. Даже ФБР с его возможностями не способно засечь телепатку, если она сама предпочитает скрываться.
Миранда не стала объяснять ему, как ей удалось начать совсем новую жизнь, какие методы она тогда применила, хотя знала, что Бишопа гложет любопытство. Даже при том, что угроза, исходящая от Харрисона, перестала существовать, ей все равно хотелось держать в секрете то, что могло пригодиться когда-нибудь снова. Если, конечно, она останется в живых в ближайшие недели. Какие цели преследует Бишоп в данный момент? Убедить ее сбросить доспехи, открыться ему, чтобы он мог воспользоваться ее способностями в выслеживании очередного маньяка? Убедить, что никто не угрожает ни ей, ни Бонни и нет причин оберегать себя и сестру? Убедит ли он ее?
Мрачное, ледяное чувство вдруг пронзило ее. Ведь Бишоп как раз тот человек, которого не остановят никакие жертвы, если дело касается его работы и достижения поставленной цели. Боже, ей это было слишком хорошо известно.
Прибегнет ли он ко лжи, чтобы убедить ее?
Даже при том, что Бишоп никак не мог читать ее мысли, в выражении его лица произошла заметная перемена, как будто он все-таки угадал, о чем она думает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
