— Я не лгу, — сказал он невозмутимо.
— Ты должен простить меня, если я не поверю ни единому твоему слову, — произнесла Миранда с усмешкой.
Он собрался было протестовать, но ограничился фразой, произнесенной тем же ровным тоном:
— Я добьюсь для тебя доступа к закрытым материалам, касающимся Харрисона.
— Сделай это, — кивнула Миранда.
Глава 5
Уже миновал полдень, когда Тони Харт осторожно заглянул в дверь конференц-зала. Он обнаружил там лишь одного Бишопа, по-прежнему уставившегося пристальным взглядом на классную доску со схемами. Выглядел он вполне спокойным, но шрам на его лице почему-то слегка побелел и стал резко выделяться на фоне загара. Харт воспринял это как знак того, что ему следует остерегаться проявлений нелегкого характера шефа, к чему, впрочем, он был приучен за время совместной работы.
— Гм-м, — этим звуком Харт известил о своем возвращении и добавил, как бы информируя: — Шериф покинула нас несколько минут назад.
— Я знаю.
— Я имею в виду, что она вообще покинула здание.
Бишоп мимолетно глянул на услужливого информатора и вновь отвернулся к доске.
— Да, я знаю.
— Мне показалось, что она куда-то жутко торопилась. Мой вывод таков, что она еле дождалась подходящего момента, чтобы убраться отсюда.
Бишоп отвел взгляд от доски, но ничего не ответил.
Харт включил кофеварку и после некоторого мысленного спора с самим собой вздохнул и рискнул затронуть тему, запретную для большинства сотрудников:
— Еще когда меня только принимали в группу, ходили слухи, что тебе не давали официального разрешения на ее создание, пока ты не пригрозил своим уходом. Даже после того, как ты собрал столько материала, после всех тестов, испытаний и успешно раскрытых дел, бюро не признавало — или притворялось, что не признает, — нетрадиционных методов расследования. Даже когда ты выдал им результаты, которые они не могли отрицать. Но шишки наверху не хотели терять своего лучшего координатора и, таким образом, наконец выразили свое высочайшее одобрение, шлепнули печать и утвердили официальный статус нашего подразделения.
— Если ты уже приблизился к сути вопроса, Тони, то не ходи вокруг да около.
Харта не смутил предостерегающий тон начальника.
— Я просто подумал, что шериф Найт, вероятно, не догадывается, что благодаря ее присутствию здесь множество чудовищ сидят по клеткам, где им и место.
Бишоп никак не прореагировал на его слова.
— И я подумал, что ты, может быть, скажешь ей об этом.
— Если ты видишь в этом пользу для дела, то заблуждаешься, — сказал Бишоп.
— Возможно. Но, возможно, она почувствует себя лучше, узнав, что и в трагедии есть какие-то положительные элементы.
— Не прикрывайся словами. — То, что изменило очертания обычно неподвижных губ человека со шрамом, трудно было принять за улыбку. — Ты считаешь, что она меньше станет меня ненавидеть? Не надейся.
— Заранее извиняюсь за то, что сейчас скажу, но, по-моему, босс, ваши с ней отношения, если они останутся в этой фазе, заставят нас топтаться на месте. Если мы хотим изловить этого ублюдка, то должны пустить в дело все козыри, какие сможем достать из рукава, в том числе использовать и высокоодаренного телепата с уникальными способностями, которые от нас пока прячут.
— Она не смогла прочувствовать объект до нашего приезда, — возразил Бишоп.
— Вероятно, из-за своего щита. Из-за того, что ей приходится скрывать свой дар и быть осторожной. И еще потому, что она сама скрывается здесь. И заодно прячет свою сестру. — После паузы Харт добавил: — Я полагаю, теперь она знает, что им уже ничего не угрожает?
— Она знает то, что ей рассказал я. А поверила ли она мне — это уже другое дело.
— Ты можешь доказать, что говорил правду, и опровергнуть официальные сведения о том, что мерзавец жив и на свободе. Ты должен обеспечить ей доступ к закрытым материалам.
— Знаю.
Харт встретился глазами с Бишопом и не отводил их несколько секунд. Его интересовало, хочет ли Бишоп, чтобы шериф Найт поверила ему без всяких доказательств. Очень уж гордым человеком был Бишоп. Но и неглупым. Он должен был понимать, что его поступки в прошлом не могли не укрепить присущую Миранде Найт подозрительность.
Тони попробовал исследовать эмоциональное поле, заполнявшее комнату, подобно натасканной охотничьей собаке, нюхающей воздух в поисках запаха, несущего информацию, и поразился, обнаружив невероятную сумятицу в чувствах своего обычно предельно уравновешенного босса. Эмоции были остры и коренились глубоко — смесь злобы и раскаяния, неутолимого желания, обиды, боли и стыда.
Выждав паузу, Харт заговорил:
— С доказательствами или без, все равно, я думаю, что для принятия ею этого факта потребуется некоторое время. Но когда она свыкнется с новыми обстоятельствами, поймет, что может открыться, рядом будешь ты.
— И створки захлопнутся намертво, — мрачно заключил Бишоп. — Иногда мне претит сотрудничество с телепатами.
— Зато гарантировано девяносто восемь процентов успеха.
— Да. Только не буди снова ад в моей голове. Пожалуйста, будь добр.
— Э, босс, откуда ты взял, что я могу влезть в твою голову? Вспомни, это не моя сильная сторона. Я просто хватаю кое-что на лету из воздуха. Не моя вина, что ты испускаешь свои флюиды с такой интенсивностью.
— Постараюсь их придержать.
Было ли это шуткой, трудно сказать, но Харт на всякий случай переключил свое внимание на кофеварку.
— А у тебя есть какие-нибудь соображения по поводу того, куда она могла направиться? — сделав над собой усилие, спросил Бишоп.
— Откуда? Она же за щитом. Правда, сейчас время ленча, и, возможно, Миранда Найт человек твердых привычек. Кстати, будучи шерифом, она, вероятно, должна сообщать, где ее можно найти. Или носить с собой пейджер, хотя я не заметил у нее такового. Я видел, как она разговаривала на выходе с дежурной телефонисткой. Ее вроде бы зовут Грейс.
Бишоп не удосужился изобрести предлог для того, чтобы тут же улетучиться из конференц-зала. Почти никаких секретов не могло быть между телепатами, и если ему действовало на нервы то, что команде известны его мысли и эмоции, он компенсировал это уклонением от словесных объяснений своих поступков.
Грейс колебалась, давать ли агенту Бишопу информацию, которую он запросил, но вспомнила инструкцию, переданную шерифом, во всем помогать приезжим экспертам.
— Она у Тима, в школе карате на Мейн-стрит. Вы мимо не пройдете, заметите сразу.
Грейс Рассел была не из пугливых, но этот агент ФБР наводил на нее трепет. Может, виной тому были его странные, почти белесые зрачки, взгляд которых, однако, пронзал ее насквозь, или его зловещий шрам, искореживший левую сторону лица и намекавший на двойственность натуры этого человека. Одна половина — сплошное совершенство, другая — вся в изъянах от пережитых драм, горьких неудач и ошибок. С чисто женской точки зрения, он показался ей достойным жалости. Ведь без этого шрама он был бы внешне умопомрачительным парнем, однако немногие мужчины с таким безобразным физическим недостатком могли бы сохранить в полной мере свое мужское обаяние. В то же время шрам придавал ему слегка угрожающий вид, что, несомненно, действовало на женский пол возбуждающе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
