План на 20 января 1954 г.
Всю ночь не спал. Утром выехал на аэродром на полеты. Погода плохая. Сильный боковой ветер – до 17 м/с, облачность на аэродроме – 8—10 баллов, высотой 1800 м. И не облака, и не полеты. Вылетел на низкие высоты, на посадке с трудом справился – выкатился левее полосы – снесло ветром в сторону. На взлете тоже трудно было держать самолет, разворачивало, как флюгер. Все полеты пришлось дать команду закрыть.
Настроение почему-то паршивое, нервозное. Звонил Сугатов – доложил о негодности аэродрома. Летал над ними и сам это видел. Нужно от полосы отгонять и растаскивать снег.
План на 21 января 1954 г.
Цыплухин – вызвал его для того, чтобы уточнить ряд вопросов, связанных с невыполнением указаний по связи ВА со стороны Смирнова, а он мне выставил вначале требование: «Дайте старшину, иначе я не могу наладить дисциплину. За старшину работать не буду. Я и так день и ночь работаю».
На мое замечание «нужно подобрать и выдвинуть из своих», он ответил, что нет таких. Неправда, сказал я, люди есть, нужно им доверять, воспитывать, растить, иначе вас люди не будут любить. Цыплухин начинает грубить. Увольте меня, я работать не буду.
План на 26 января 1954 г.
23 января после полетов около 19.00 заехал ко мне Смирнов (111-й иап) для «личной» беседы. Дело в том, что на старте, несмотря на отданное со мной приказание заправлять самолеты Кушнарева горючим без чековых книжек, самолеты не заправлялись, в результате летчики Кушнарева были недовольны, а Смирнов об этом не сказал, а даже, наоборот, запретил заправлять, но даже выкачивать из подвесных баков не дал в керосинозаправщик.
Я по приходу на СКП спросил, почему так получилось. Смирнов ответил, что не хотел плохого.
И был явно недоволен, что ему мешает летать авиаэскадрилья Кушнарева. Я сказал, что эти действия неправильны – делать все для себя, забывая про общие интересы, и нельзя жить и работать по принципу «это мое, а это мне», как раньше делали кулаки. Смирнов на это обиделся и с этим разговором приехал ко мне. Здесь же высказал свое мнение, что пусть ему офицеры штаба авиадивизии не мешают работать. «Я ихние указания и замечания выполнять не буду. Я командир, и я своими командую!» Я его сразу же поправил и разъяснил, что все замечания офицеров вышестоящего штаба (инспектор-штурман) вы должны принимать к сведению и устранять. И тот офицер штаба авиадивизии, который видит недостатки в чем-либо и не принял мер по их устранению, не выполняет своего служебного долга.
И тот командир, который не примет к сведению замечание офицеров вышестоящего штаба, пусть даже командир авиаполка, и не выполнит их – этот офицер, следовательно, станет сам на путь систематических нарушений, вследствие кичливости своим служебным положением, этот офицер, следовательно, не понимает своих прав и обязанностей. Культурный, требовательный командир безусловно все замечания офицеров вышестоящего штаба устранит и даже поблагодарит.
Несмотря на конкретное разъяснение, Смирнов сегодня отменил данное мной распоряжение через инженера авиадивизии восстановить спарку за счет боевого самолета. Заявил, что он мной не командует (что в корне неверно). «Я командир, я несу ответственность за свои самолеты и выполнять указания инженера авиадивизии не должен и не буду» (разговор по телефону, присутствовали Ревинов, Кузмичев, Кириллов, Колпаков, Кушнарев).
Мне пришлось его крепко предупредить, предупрежу еще раз, что инженер авиадивизии является моим заместителем по инженерной службе и все его указания по этой службе для командира авиаполка являются руководством к исполнению (пришлось на это потратить 20 минут), также для всего личного состава авиадивизии.
В результате невыполнения моего распоряжения, отданного через инженера авиадивизии, который отдал приказание инженеру 111-го иап, а Смирнов приказание инженера авиадивизии отменил, спарка простояла целый день и не будет летать завтра, т. е. два дня, причем должна была летать 27.01 с его летчиками (дал указание написать приказ).
План на 12 апреля 1954 г.
С 6 по 9 апреля лежал в госпитале на медкомиссии. Здоровье нормальное, но много ожирения, вес 90 кг. Нужно принимать радикальные меры по сбросу.
Вчера ездил на рыбалку, поймал 18 штук форелей. Были со мной Ф., Люба, Казанцев с женой Валей. Очень хотелось бы взять других, но было нельзя.
Сегодня ездили в Вену. Кое-что купили. Ф. собирается домой. Вчера ночью звонил Сивков, слышно было, что пьян сильно и с ним была Вера, что она делала у него – непонятно, и откуда он звонил – тоже непонятно. Это было в 24.30. Мне стало очень подозрительно.
План на 13 апреля 1954 г.
Подполковнику Смирнову были даны конкретные указания о подготовке к полетам ночью и в лучах на полигоне лично мной (плановая таблица, летчики на прожектора, маршрут полета на облучение). Ничего не выполнили. Послал Орлова без плановой таблицы и одного молодого летчика, а нужно двух летающих ночью. Ходили одни стандартно, как разведчики, другие по большой коробочке.
Кирилов был послан мной и совершенно ничего не сделал для организации и был ненужным там совершенно.
Смотрел самодеятельность, отобранную для ВА. Если бы не вмешался в это дело, то, вероятно, все завалили бы.
План на 14 апреля 1954 г.
Приехала комиссия по проверке учебно-боевой подготовки за зимний период обучения. Сделал им доклад. Стоим под угрозой невыполнения стрельб по конусу, да и, возможно, по щитам.
Вечером было кино «Судьба Марины». Хорошо показана судьба этой Марины. Ездил на примерку плаща, был в Вене. Звонил С-ву. Разговор проходил с его стороны в дурном тоне, считаю это самой настоящей грубостью. Немедленно это прекратить. Ограничить его работу, так много даю поводов.
Вчера был весь день в авиаполку Ясаниса. Помогал в подготовке ЛТУ. Савченко и Шовкопляс ничего еще не делали. Составил им расписание на два дня и порядок работы вплоть до облета и провел занятия.
План на 23 апреля 1954 г.
Комиссия уехала, нашла много недостатков в работе. Был Зимин.
Вчера звонил Сивкову. Обещает В. забрать в Текель. Как встречусь, не знаю. Из Папы туда добраться трудно. Они там будут 24 часа.
Сегодня утром звонит на квартиру в 9.00 Cмирнов и просит изменить утвержденную заявку на полеты – вместо ночи – вторую смену днем (летает в первую). Я отказал. Тут начинается демагогия: «Надо прислушиваться к голосу командира», «Зачем я поставлен», «Я отвечаю». На мой вопрос – что есть ко мне делового, ответил: «Если вы это считаете не деловым, то мне разговаривать не о чем» – и прекратил разговор. Жалуется, что ему мешает со своим облетом Савченко. А сам летал 21-го двумя авиаэскадрильями, так это не считает помехой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
