— Я вижу, змеиный яд — ничто по сравнению с тем, что вы сейчас источаете. Никогда не переносил грубых женщин. Не собираюсь и сейчас!
— Грубых женщин! Подумайте только! Да вы, сэр, самый отвратительный тип из всех, кого я имела несчастье встречать! Не желаете слушать о себе правду! — Глаза Гарнет метали молнии. — Сами без конца намекали на мою глупость и неприспособленность. А как дело дошло до самого — сразу в кусты!
— А с чего, леди, вы взяли, что дело дошло до меня? Не я проморгал — не меня укусила змея.
— А надо было позволить ей вас укусить!
— Надо было позволить ей сожрать белку. Только сумасшедший может задирать гремучую змею.
— Значит, по-вашему, сумасшедший — это тот, кто заботится не только о себе, но и о других?
— Белке так или иначе предстояло кончить в чьем-либо брюхе. И у меня большие подозрения, что вы принялись пугать змею, потому что хотели, чтобы это брюхо было вашим. Так что, вдовушка Скотт, оставьте ваши разговоры о благородстве. Они сплошное лицемерие.
Такая рассудительность еще больше разозлила Гарнет. В ярости она забыла, насколько ослабла, и, чтобы продолжить битву на равных, вскочила на ноги. Голову тут же захлестнула волна боли, колени подогнулись, и последнее, что она услышала, был голос Флинта Маккензи:
— Боже! Только не это!
Глава 6
Гарнет потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что ритмичные движения под ней означают размеренную походку Сэма. Неужели она спала?
Гарнет открыла глаза. Блеск солнца и жар сжимавших ее рук были слишком земными ощущениями, чтобы оказаться частью сновидения. Она подняла голову и обнаружила, что едет, привалившись к Флинту.
— Ну, наконец-то очнулись. — Слова прозвучали в самое ухо.
Придя в себя, Гарнет поняла, что они оба сидят на лошади и Флинт поддерживает ее в обруче рук.
— Что случилось? — спросила она в каком-то оцепенении. — Неужели я снова упала в обморок?
— Разошлись по поводу нескольких жалких кусочков змеиного мяса. Похоже, хотели, чтобы эта змея угробила вас не так, так эдак.
Гарнет потрясла головой, словно хотела порвать паутину, которая опутывала ее разум, не давая думать.
— И где же мы?
— По моим расчетам, после того как мы поднимемся на следующий перевал, откроется вид на Команч-Уэллс.
— Вы хотите сказать, что я снова впала в забытье на весь день?
— Вы забылись вчера вечером, но поскольку лихорадка прошла и дыхание восстановилось, я решил не ждать, пока вы очнетесь. И счел более безопасным ехать, покуда Сэм соглашается выдерживать двойную ношу.
— Так я и поверила, что вы спрашиваете у Сэма разрешения.
— Мы с Сэмом вместе давным-давно и научились прекрасно друг друга понимать — почти с полувзгляда. Он знает, что я не считаю его вьючным животным, а я уверен, что в трудную минуту смогу на него положиться.
— Чтобы достичь такого взаимопонимания, вероятно, потребовалась уйма лошадиного ума, — ехидно заметила Гарнет.
— И моего терпения, — ответил Флинт. — Но я люблю поболтать с Сэмом, и мы неплохо знаем привычки каждого.
— Меня укусила змея. А вы, мистер Маккензи, я вижу, перегрелись на солнце. — Гарнет вздохнула и снова привалилась к спутнику.
— Вы недурно пахнете, вдовушка Скотт, — прошептал он ей на ухо. — Всю дорогу наслаждался. Употребляете что-то вроде сногсшибательной восточной туалетной воды?
— Разумеется, нет. Я пользовалась розовым маслом. Но мой флакон остался в фургоне. Вы же знаете, я потеряла все, кроме нескольких вещей, которые уложены в ваших седельных сумках.
— И уж точно сохранили свой запах. Пахнете почти как розы, которые мама разводила в саду, и еще как…
— Как что? — Гарнет посмотрела в его сапфировые глаза — колебание Флинта подхлестнуло ее любопытство.
Он опустил взгляд на губы спутницы.
— Как женщина. — От его хриплого голоса по спине у Гарнет побежали мурашки. — Вы, рыжая, просто умопомрачительны.
Несколько секунд их лица находились рядом, потом, чтобы не поддаться искушению, Гарнет быстро отвернулась, откинулась назад в кольце его рук и попыталась расслабиться. Но на этот раз успокоиться оказалось нелегко. Слова Флинта продолжали звучать в ушах и, как любовное зелье, будоражили кровь. Мужчина был великолепен, и для того, чтобы противостоять его обаянию, потребовалось больше воли, чем ей казалось раньше.
Она улыбнулась, поняв, что Флинт не может видеть ее лица. Розовое масло! Еще одна вещь, которую он любит. К тому же постоянно называет ее рыжей — об этом тоже не стоит забывать.
Жаркое из говядины… розовое масло… рыжие волосы… Для мужчины, утверждающего, что не желает связывать свою жизнь с женщиной, список растет подозрительно быстро.
До самого перевала они продолжали ехать в полном молчании. Наконец Флинт натянул поводья и спешился.
— Надо дать Сэму немного отдохнуть. — Он помог Гарнет спуститься на землю. — Вон там, внизу, Команч-Уэллс.
С нескрываемым удивлением Гарнет взглянула в долину, где, точно оазис в пустыне, пестрели дома и постройки. Природа устроила так, что на всем плоском пространстве не было ни скалы, ни холмика, а добродетельные горожане еще добавили местности наготы: за исключением убегавших на мили в обе стороны телеграфных столбов, снесли все деревья, кактусы, кусты, уничтожив даже полынь. И город превратился в природную цитадель — ни человек, ни зверь не смог бы подойти к нему незамеченным.
— Сколько здесь жителей? — спросила Гарнет.
— Что-то около пары сотен. По крайней мере было столько, когда я проезжал здесь в последний раз. Не считая обитателей соседних ранчо. Можете послать оттуда телеграмму в Санта-Фе или сесть в дилижанс.
— И надолго вы в город, мистер Маккензи?
— Скорее всего дня на два.
Нужно было быстро что-то придумать. Срок невелик — два дня, — чтобы разработать и осуществить план, благодаря которому он взял бы ее с собой.
— Пора ехать. Я подсажу вас на Сэма. Вы сможете держаться на лошади без помощи?
— Я хотела бы тоже прогуляться, — ответила Гарнет. — Не возражаете?
— Сэм уж точно не возражает. Только смотрите под ноги. — Они бок о бок начали спускаться по ведущей в долину тропе. Подойдя поближе к городу, Гарнет внезапно обнаружила вместо речушки, которая, как ей казалось, здесь протекала, колею, набитую бесчисленным количеством фургонов, повозок и дилижансов, сновавших взад-вперед.
— Где же они берут воду? — спросила она, оглядывая бесплодную долину.
— Город построен на естественном природном источнике. Некоторые жители вырыли собственные колодцы, но большинство пользуются общественным — на центральной площади. Двадцать пять лет назад здесь были сплошные леса и излюбленное место команчей, где они набирали воду. Но потом бледнолицые надумали построить город. После нескольких нападений индейцев они поумнели и вырубили все, что росло вокруг. А без прикрытия команчи бессильны против ружей. И в конце концов они смирились.
