Кейл почувствовал, как напряжение во всем теле возрастает. Неужели он всегда будет так реагировать на эту женщину?
— Нам надо быстро перекусить и двигаться на юг, — сказал Кейл, чтобы скрыть смущение. — Иначе детективы Пинкертона нас догонят. Это совсем не входит в мои планы.
Ханна смотрела, как ловко он управляется с лошадью и собирает вещи, и подумала, что, несмотря на бытующее в обществе мнение, он, несомненно, благородный и смелый человек.
— Я думала, ты закупал оружие и амуницию, — сказала Ханна, усаживаясь на деревянную скамейку и оглядывая полупустой фургон.
— Верно. — Кейл привязал пятнистую лошадь в конце повозки. — Здесь оборудовано двойное но. Глупо выставлять все напоказ. — Он сел рядом и хлестнул лошадей. — Теперь выкладывай, почему богатые наследницы, имеющие все, о чем многие женщины могут только мечтать, и даже жениха, ожидающего любимую у алтаря, пускаются в бега, меняют имя и выходят замуж за полукровку? Валяй, мисс Магнолия, и не упусти ни одной детали.
— Тебе определенно стоит поучиться манере правильно говорить.
Кейл бросил на нее злой взгляд:
— Рассказывай. Мне уже надоела эта канитель.
Глава 6
Ханна тяжело вздохнула. Она знала, что Кейл ждет от нее объяснений, но никак не могла собраться с духом и признаться ему, что бежит от своего отца, что была для него лишь пешкой в довольно простой комбинации, цель которой — увеличение капитала. Она предпочла ступить на трудный и опасный путь, нежели остаться в золотой клетке.
— Я убежала из дома, — наконец решилась она, — потому что мой отец никогда не любил меня и не мог простить, что я выжила, тогда как его сын и наследник умер от болезни.
В ее голосе слышались тоска и печаль, но Кейл не стал перебивать ее, чтобы посочувствовать или утешить. Ему нужны факты, а не эмоции. С трудом верится, что Уолтер Мэллой не испытывал никаких чувств к единственной дочери.
— Отец посвятил всю свою жизнь зарабатыванию денег, — продолжала Ханна. — Состояние и репутация для него важнее всего остального. Поэтому он и послал на мои поиски лучших сыщиков. Ты мог бы запросить за меня какую угодно сумму, отец выплатил бы тебе любые деньги.
Кейл в этом не сомневался. Агент, с которым он разговаривал через дверь гостиничного номера, сказал, что Мэллой обеспечит его на всю жизнь, если получит свою дочь.
— Отец не выносил меня. Его раздражало, что у меня есть собственное мнение, что я хочу сама решать, как мне жить. Он неоднократно пытался выдать меня замуж, а когда я отвергла всех претендентов, просто приказал мне стать женой Луи Бошама. Ко мне приставили охрану. Я ни на минуту не оставалась одна. До тех пор, пока мы не приехали в церковь на церемонию.
— Бошам, — нахмурился Кейл. — Звучит впечатляюще.
— Точно. Его семья тоже занимается судостроением. Они задумали слияние двух компаний. Это давало возможность монопольного владения всем бизнесом в Луизиане.
— И ты сбежала при первой возможности, верно? — Кейл гнал лошадей вниз с довольно крутой горы к ручью.
— Я вылезла в окно и села на пароход. — Ханна улыбнулась впервые с того момента, как начала рассказ. — Я не сомневалась, что отец сделает все, чтобы вернуть меня домой. Поэтому мне и нужен был муж, который не испугается его и не купится на деньги.
Кейлу польстило, что Ханна выбрала именно его на эту роль, несмотря на весьма сомнительную репутацию в обществе. Она даже защищала его. Кейл усмехнулся. Однако стоит признать, что в ее действиях был лишь холодный расчет. Она не влюбилась в него и даже не испытывала уважения.
Тем не менее Кейл был восхищен ее решительностью и упорством. Немного найдется женщин, способных отказаться от богатства ради весьма туманного будущего. Ханна Мэллой, вернее, Элиот пошла на это. Они, конечно, были совершенно разными людьми, но у них обоих был стойкий характер и честолюбие.
— Муж, который мог научить малышку Ханну, как выжить в этом непростом мире. А то она умудрилась за два дня навлечь на себя столько неприятностей, что даже страшно отправляться с ней на Запад, — закончил за нее Кейл и усмехнулся.
Он никогда не был пессимистом, скорее реалистом и понимал, что опасности им никак не избежать. Это путешествие, возможно, станет самым сложным в его жизни, поскольку он несет ответственность не только за себя, но и за Ханну.
— О боже! — воскликнула девушка, когда повозка была как раз на середине ручья.
Кейл резко осадил лошадь, и Ханна едва не упала на ее круп. Он помог ей сесть на место и удивленно огляделся, не понимая, что могло вызвать такую бурю эмоций. На губах заиграла улыбка, когда он обернулся и увидел, как Скит ловко запрыгивает в фургон. Пес выглядел абсолютно счастливым, что хозяин вновь рядом.
— Я так за тебя переживала, — ворковала Ханна, поглаживая собаку.
Кейл не поверил своим глазам и заморгал. Скит сидел полуприкрыв глаза и даже не думал огрызаться. Неужели это его пес, который никогда и никому не позволял к себе прикасаться? Интересно, когда эти двое успели так подружиться?
Ханна немного отодвинулась в сторону, и Скит положил огромные передние лапы на скамью. Девушка обняла пса за шею и прижалась к нему. Он вновь ничего не имел против.
— Теперь ты знаешь, почему я так стремилась к свободе и независимости. Я хочу жить полной жизнью. — Ханна весело посмотрела на Кейла. — А как получилось, что ты занимаешься таким непростым делом? Я тоже любопытная.
Нет, эта женщина никогда не перестанет его удивлять. Никому в голову не приходило спросить его об этом. Да Кейл и не стремился делиться с кем-либо секретами и тем более рассказывать историю жизни. Он всегда вел замкнутый образ жизни, а после гибели брата стал совсем нелюдим. Единственными его собеседниками были убийцы и бандиты.
— Валяй выкладывай, — подмигнула ему Ханна.
— О, мисс, боюсь, вы уже успели поднахвататься от меня дурных привычек. Лучше бы наоборот.
Ханна смотрела на него и ждала.
— Я наполовину чероки, — начал Кейл. — Незаконнорожденный. — Он замолчал.
— И ты не знаешь, кто был твоим отцом?
— Знаю, — коротко ответил он. — Это был военный, который охранял переселенцев, когда возникла Тропа слез.[1]
Вместо того чтобы охранять, он обесчестил четырнадцатилетнюю девочку.
Повернувшись, он увидел в глазах Ханны слезы. Черт, зачем он только начал рассказывать эту невеселую историю? Ведь он и сам не любил вспоминать об этом. Сейчас же, неожиданно для себя самого, Кейл понял, что уже не может остановиться.
— Мой народ гнали в резервацию под конвоем, словно стадо животных. Тринадцать тысяч человек заставили зимой пройти восемьсот миль. Треть людей погибла, в том числе родители моей матери Накуиси. Но она выжила. Мама была из рода воинов и по достижении определенного возраста должна была хорошо выйти замуж. — Кейл сосредоточенно смотрел прямо перед собой и продолжал: — Чероки потеряли так много народу, что с радостью принимали даже полукровок, чтобы было кому передать культуру и традиции. Я очень долго не понимал, что от рождения стал изгоем, пока белые мне не объяснили.
