Бандит напал не во сне. Он сделал это в реальности. Полицейский, который неожиданно приоткрыл дверь, пошатывался; сделав несколько неуверенных шагов, он весь вспотел. Полы в коридоре были выложены звукопоглощающим ковром, так что никто ничего не слышал. Понятное дело, что приход полицейского зарегистрировали видеокамеры, но у охранников не было ни малейшего повода поднимать тревогу. Ведь это же полицейский. Быть может, он пришел к доктору о чем-то посоветоваться, или попросту перепутал дверь в туалет… Мужчина сделал несколько неуверенных шагов и вытащил из кобуры под мышкой пистолет. Ружицкий съежился в себе, никаких тревожных кнопок в кабинете предусмотрено не было. А позвонить по телефону он попросту не успеет.
— Ну и что? — Бандит, оставшийся во сне полицейского, когда тот проснулся, говорил ужасно невыразительно. — Я умею управлять людьми, а ты?
— Никогда этого не пробовал, — ответил Ружицкий инстинктивно. Вот странно, сейчас, уже увидав реальную угрозу, он успокоился. Древняя проблема «чудовища, спрятавшегося в подвале». Оно страшно до тех пор, пока остается неизвестным. Четко видимое в ярком свете, оно уже не столь страшное. — Да мне этого и не нужно.
— Я тебя убью, — тяжело дышал тот. — Донести не успеешь, а мне ничего не сделают.
И тут Ружицкий изумил сам себя.
— А ты умеешь? — спокойно спросил он.
Полицейский перезарядил пистолет и умело снял его с предохранителя. Профессионал. Движения были отработанными. А вот интересно, приобретал ли умения полицейского управлявший им бандит?
— Сейчас увидишь.
Он нацелился точнехонько в лоб сидевшего за письменным столом мужчины. Но вдруг в выражении его лица что-то изменилось.
— Не знаю, как сделал бы это святой Петр, — произнес он вдруг, акцентируя каждое слово, — но вот Че Гевара — наверняка именно так!
Полицейский приложил себе пистолетный ствол под подбородок и нажал на курок. Грохот, казалось, взорвал небольшое помещение, барабанные перепонки свернулись от боли. Кровь брызнула на потолок, тело рухнуло на пол. Ружицкий дернулся на стуле и, наверное, закричал. Он не знал, попала ли кровь ему на лицо, но инстинктивно начал его вытирать. А потом уже только сидел неподвижно, глядя на спадающие с потолка капли.
— Пан доктор, — раздалось из коридора. — Пан доктор? Это у вас так грохнуло?
Не дождавшись ответа, охранник осторожно приоткрыл двери.
— Матерь Божья! Господи Иисусе!!! — Охранник отступил на шаг и крикнул в глубину коридора: — Крысек, Крысек! Вызывай полицию!
Это отрезвило Ружицкого.
— Полиция уже здесь, валяется, — буркнул он.
Затем поднялся с места и, пытаясь не наступить в пятно на полу, выбрался из кабинета.
— Что случилось? Пан доктор, что произошло?
— Не знаю. Вызови дежурного врача.
— Сюда?!
— Нет. В отдельную палату, в которой держат того бандита.
Сам же он быстрым шагом направился к VIP-палате.
Мужчина едва не свалился на лестнице, перескакивая через две ступеньки. Когда он открыл дверь в спальню Оли, та, улыбаясь, сидела в кровати.
— И как? — воскликнула она, увидав Ружицкого. — Так чей план оказался лучше?
— Оля…
— Тот бандюган выжидал, когда полицейский заснет, а я выжидала его самого! И как? Я лучше и святого Петра, и Че Гевары! Я самый лучший бэкмен на свете!
Ружицкий кивнул. Любые моральные дилеммы, связанные со смертью ни в чем не повинного человека в присутствии этой девчонки уходили куда-то в небытие. Сама же она их попросту не понимала.
— Встретимся потом у Ханки.
— А как же, — продолжала смеяться Оля.
Он медленно отвернулся, помассировал себе лицо и на сей раз уже осторожно преодолел лестничную клетку. Поначалу ему хотелось включить полное освещение в коридоре, но потом передумал. Даже в свете ночных светодиодов он издалека видел открытую дверь изолятора, в котором находился заключенный. Подойдя поближе, заметил свалившийся стул полицейского, валяющуюся на полу мятую газету с цветными иллюстрациями и пачку сигарет. Ружицкий заглянул в изолятор. Дежурный врач говорил с кем-то по интеркому. Увидав коллегу, он прервал свое сообщение.
— Инсульт, — коротко буркнул в ответ на вопросительный взгляд Ружицкого. — Агония.
— И сколько это продлится?
Врач пожал плечами.
— Не знаю. Но из этого он уже не выйдет. — Большим пальцем показал на интерком. — Процедура только лишь затем, чтобы потом не было никаких претензий.
Ружицкий лишь тяжело вздохнул.
— Думаю, что тюрьма никаких претензий выставлять не будет.
Нахмурившись, он повернулся и направился по коридору. На мгновение остановился, наклонился и вынул сигарету из лежащей на полу пачки. Ладно уже, один раз свой принцип не курить в яви можно и нарушить. Похоже, так все и должно было случиться. Потом он вышел прямо в дождь. Громадные, теплые капли постепенно его успокаивали. Наверное, именно так все и должно было случиться, повторил он про себя. Неожиданно он усмехнулся натриевым лампам на стоянке, отбросил размокшую сигарету. Все равно, здесь, в яви, зажигалки у него не было. Возможно, именно так все и должно было быть.
* * *
Грохот польской артиллерии раз за разом заставлял дрожать стекла в кремлевских окнах. К счастью, генерал Розвадовский еще не мог подвести орудия достаточно близко, чтобы обеспечить попадание во что-либо на Красной площади. Офицеры, собранные в оперативном зале, не отрывали глаз от карт. Ситуация была паршивая. Фронт в результате непрерывных атак агрессора прогибался все сильнее, в тылах царила паника, партия же находилась в состоянии перманентного поноса. Все поглядывали на нового главнокомандующего, которого откуда-то доставила сама товарищ царица Александра. Товарищ князь Игорь как раз отдавал приказы.
— Вам следует найти молодого политработника, Иосифа Виссарионовича Джугашвили. Сейчас он находится в составе армии Тухачевского. Революционный псевдоним: Сталин. Найдите его и прикажите навести порядок в партийных рядах. Потому что в настоящий момент они находятся в состоянии бардака[28].
— Но, товарищ князь… — Дежурный офицер не знал, может ли он, хотя бы даже очень робко, возразить. — Вы же сами говорите, что он молод. Может и не справиться…
— Не беспокойтесь. Если речь идет о наведении порядка в рядах партии, так Сталин справится!
— Товарищ, не знаю только, успеем ли мы. Маршал Пилсудский наступает все более активно, и он уже очень близко!
— У него все так легко идет потому, что ему противостоит этот придурок Тухачевский. И в связи с этим у меня к вам другое задание.
— Слушаю?…
— Найдите в рядах Красной Армии еще одного молодого офицера. И пусть он возглавит штаб по защите Москвы.
— И кого же я должен найти? — дежурный офицер был явно напуган перспективой того, что молокосос возглавит армию.
— Его зовут Георгием Жуковым! — Товарищ князь Игорь, похоже, был уже доволен. — Я подготовлю для вас список офицеров, которых нужно будет найти: Конев, Тимошенко, Рокоссовский, Власов…
Его приказ перебило появление офицера в чине командарма, который громким голосом провозгласил:
— Ее Величество, равнейшая среди равных…
Блин, у Оли что-то не в порядке с головкой, подумалось Игорю.
— …товарищ царица Александра!
Двое солдат распахнуло громадные двери, в проеме которых показалась маленькая фигурка в бальном платье. Игорь лишь вздохнул. Четверо красноармейцев завело в зал скованного наручниками пленника с мешком на голове, как бы уже приготовленного к казни.
— И как дела, Игорь? — Товарищ царица подошла, приподняв подол превосходного платья. — Остановишь Гирю с его безногим историком?
— Пока что все идет нормально. — Он с любопытством глянул на пленного. — А это кто такой?
— А, этот? — девочка прикусила губу. — Придется тебе рассказать, что произошло в яви.
Они подошли к громадному окну, где уже не было столько людей, как возле штабных столов. С этого места можно было видеть смену караула на Красной площади[29]. Но более любопытным зрелищем было формирование отрядов охотной милиции, которые должны были защищать улицы города. Наблюдая за тем, что происходило внизу, становилось понятно, что слову «охотник»[30] только что придали новое значение.
— Ну, так что же там случилось?
Оля взмахнула обеими руками.
— Ты не поверишь. Этот вот бандюган, — указала она на пленника, — покусился на жизнь шефа.
— Да ты чего… Боже, каким же это образом?
— Как раз это мы и должны установить.
Игорь согласно кивнул. Подняв руку, он подозвал дежурного офицера.
— А товарищ Феликс Дзержинский сейчас в Кремле?
— Так точно!
— Тогда вызовите его немедленно сюда.
