Джастин резко захлопнул дверь и, пошатываясь, как сомнамбула, направился к дивану. Он не мог отвести глаз от печати. Потом он сел, подумал… и вскрыл конверт. Оттуда выпала крохотная записка: «Возможно, в мире есть сверхъестественные силы, с которыми мы вынуждены считаться. – КК». Ниже прилагался адрес гостиницы на другом конце города и номер комнаты. В горле пересохло. Он прикрыл глаза. Нет, это розыгрыш. Не может быть. Четыре года прошло – просто невозможно…
«Есть лишь один способ выяснить, правда это или нет», – сказал Магнус.
Джастин открыл глаза и вскочил с дивана. Сухую одежду он нашел и натянул, но в остальном не стал приводить себя в порядок. Ему понадобилось пять минут – и два стакана виски для храбрости, чтобы собраться и выйти из дома в направлении указанной в записке гостиницы.
Знакомое место – отель принадлежал семье с деньгами, из тех, что ни во что не вмешивались и строго придерживались нейтралитета. Гости любили эту гостиницу: здесь им не грозило проснуться от шума ночного налета. Или умереть от случайной пули – такое в Панаме тоже случалось. В лобби-баре, конечно, было не протолкнуться от проституток и дилеров, но их присутствие скорее скрашивало пребывание в городе.
Нужный номер находился на четвертом этаже. Внутренний голос твердил Джастину, что это либо шутка, либо западня. Но даже интуиция затихла при виде джемманских солдат в серой и красно-коричневой форме. Они стояли навытяжку возле дверей. Джастин застыл на месте и решил, что гипотеза с западней не лишена оснований. Но в него никто ни не подумал стрелять. Солдаты не проявили никакой враждебности, а лишь следили за ним взглядами. Он дошел до нужного номера и неуверенно замер перед носом у часового.
– Меня зовут Джастин Марч, у меня назначена встреча с… Корнелией Киморой.
Инициалы «КК» в записке могли принадлежать только ей. Солдат коротко кивнул и постучал. Кто-то изнутри ответил: «Прошу!» Часовой исчез в номере, а через несколько секунд вынырнул и жестом показал: проходите.
Джастин уже не сомневался. Он решительно шагнул вперед, навстречу неведомому – и оказался перед человеком, которого надеялся – и очень страшился – увидеть. Перед Корнелией Киморой. Старинная начальница ничуть не изменилась: такой же скучный костюм и скверно прокрашенные волосы. Точно так же она выглядела в тот самый день, когда заявила, что его последний отчет неприемлем и «ей жаль, что все должно закончиться именно таким образом». Часовой следовал за ним по пятам.
Корнелия сидела в кресле посреди просторной гостиной. При виде Джастина она поднялась с улыбкой – фальшивой, естественно, в этом он был на сто процентов уверен.
– Джастин, – произнесла она. – Я так рада снова с тобой встретиться.
Врет. Он солгал начальнице, целуя ее в щечку:
– Я тоже.
В мозгу толклись вопросы, и он с трудом подавил желание хорошенько встряхнуть ее за плечи: что творится, черт побери?! За что вы меня размазали по стенке?! Но он сдержался и улыбнулся – сердечно, словно хорошему другу после долгих месяцев разлуки. С точно таким же выражением лица он вел допросы членов религиозных группировок и выяснял, чем они занимаются.
– Хорошо выглядишь – как всегда, впрочем. Не хочешь ли прогуляться? Буду рад показать местные достопримечательности!
Она мгновенно ответила натянутой улыбкой: мол, что за неуместные шутки.
– А ты фиглярствуешь… Присядь, нам нужно поговорить.
Вот так, прямо, без обиняков и не размениваясь на любезности. А приятно, что хоть что-то в мире не поменялось. Она покосилась на солдата, который привел Джастина:
– Сбегай за остальными.
Джастин уселся в предложенное кресло – одно из четырех, расставленных вокруг круглого деревянного столика. На стене повесили экран, явно привезенный сюда Корнелией и ее свитой. В Джастине он пробудил ностальгическую тоску, как и эго Мэй. Экран был тонкий и легкий, изображение – четким, и из него ничего не торчало и не тянулось. Он был автономен и не нуждался в компьютере. У панамцев подобной технологии не водилось: их техника казалась Джастину дурацкой и неудобной, а еще она часто ломалась и медленно работала.
На ковре остались вмятины: столик, похоже, передвинули, чтобы смотреть на экран из кресел. Джастин подумал: «Они что, презентацию хотят устроить?» Корнелия, во всяком случае, молчала как рыба. Она медленно села, скрестив ноги, и спокойно ждала, пока покажутся «остальные». И явно не спешила вводить его в курс дела. Нужно признать: она тоже держалась молодцом, даже сейчас не изменила себе. Никакой неловкости и растерянности, никаких тебе «извини, что так вышло» или «рада, что ты до сих пор жив». Корнелия совершенно не переживала по поводу некогда принятого решения и не собиралась делать вид, что ей перед Джастином неудобно.
Дверь распахнулась, и порог переступил высокий неуклюжий мужчина примерно тех же лет, что и Корнелия. Седые волосы уже начали редеть. Увидев Джастина, он просиял. И кинулся к нему через всю комнату. Джастин еле успел подняться, чтобы ответить на рукопожатие:
– Доктор Марч! – Его руку активно трясли. – Как я рад познакомиться! Наконец-то! Вы просто представить себе не можете, как я счастлив! Я – ваш горячий поклонник, я восхищаюсь тем, как вы работаете, доктор Марч!
«Ты много где у нас подвизаешься, что именно его восхищает?..» – протянул Гораций.
«Сам не знаю», – отозвался Джастин.
А потом Джастин снова расплылся в сердечной и приветливой улыбке:
– О, польщен, благодарю за столь теплые слова, мистер…
– Позволь представить тебе директора Фрэнсиса Кайла из Внутренней безопасности.
Ясно. Из какого департамента, не сказала, значит – очень высокого полета птица. А должность у него наверняка повыше, чем у Корнелии. Бедняжка, прямо трясется: сама терпеть не может начальство…
– Пожалуйста, зовите меня Фрэнсис. Я бы хотел, чтобы наша встреча прошла в теплой, непринужденной обстановке!
«Ну и замечательно», – подумал Джастин, поглядывая на Корнелию. Зачем и почему его сюда позвали, пока не прояснилось, но одно Джастин разгадал: Фрэнсис и впрямь рад встрече, а Корнелия – нет.
– Почему бы нам не выпить? – предложил Джастин. – Полагаю, здесь можно заказать что-нибудь в номер…
Слова замерли у него на губах. В комнату вошла женщина.
Та самая.
Одетая, не обнаженная, и даже не в лиловом платье. Она. Мэй. На ней болтались серо-голубые льняные брюки и белая футболка. Волосы, торопливо собранные в хвостик, еще не просохли после душа. Макияж она тоже смыла – правда, с ее цветом лица макияж не нужен. В спортивной одежде она выглядела энергичной и посвежевшей. И по-прежнему – невообразимо прекрасной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
