стеклом, на серебро он всегда был жаден. Сейчас придумал такой кульбит, что никому до него в голову не пришёл бы: строить у себя главный храм Моуи, а поскольку бог Моуи — верховный для всего королевства, то дело это должно и оплачиваться из королевской казны. То есть на строительство уйдут налоги за несколько лет. Представляешь? Мы остались без поступлений от твоего архиглейства и от Кираха. Пришлось урезать расходы. Сам понимаешь, в Дорторрне зреет недовольство.
— Гош… Он как зловредная опухоль. Начал с бросового пограничного глейства, и вот… Второй после короля! И не думает останавливаться.
Фирух дал знак — выгони всех из общего зала. Когда замковые хрымы удалились, нагнулся и прошептал:
— Только мы сможем его остановить.
— Но как?
У Айюрра аж дыхание перехватило от такой перспективы. Он бы собственноручно отвернул голову проходимцу и скормил его останки лесным пырхам, но уж слишком силён узурпатор.
— С твоей помощью. Мы с отцом связаны клятвами перед лицом Моуи, он — королевской, я — побратимской. Ты же не связан ничем.
— Связан. Бедностью.
Фирух грустно улыбнулся.
— Мы тоже будем страдать от бедности, если Гош продолжит топтать землю Мульда. Поэтому что-то ассигнуем. Но нужен конкретный план. Хитрый. В Номинорре негодяй чувствует себя как дома и практически неуязвим. Там полдюжины рощ Веруна, боевые верьи-стражники. Надо выманить его. Например — в столицу. Или выждать, когда отправится проверить дела в Кирахе, дорога пролегает через моё архиглейство. Вмешаться не могу, клятва… Поэтому буду спокойно наблюдать, как ты с ним разберёшься.
Принц швырнул на стол кожаный мешочек. Внутри звякнуло. Наверняка — серебро. Очень кстати, но на заговор против Гоша смехотворно мало.
Фирух заметил разочарование брента мизерностью суммы и снова улыбнулся.
— Будет и больше. Под конкретный план.
— Номинорр останется мне?
— Естественно. Но каждый дин, выданный тебе на возвращение архиглейства, вернёшь в казну в двойном размере. Не считая налогов.
— В двойном?!
— Иначе я поищу другого партнёра.
Конечно же, Айюрр был вынужден согласиться.
Весна ушла в поисках способа уничтожить проклятого. Брент нанимал лазутчиков, собирал слухи, сам несколько раз навещал землевладельцев, чьи наделы граничили с принадлежащими Гошу, фактически имевшему королевство в королевстве.
И ничего не получилось.
Хитроумный враг всегда покидал своё логово неожиданно, стремительно. Столь же неожиданно возвращался. Посещал столицу, окружённый охраной, а совершить покушение прямо во дворце король бы не позволил. Путешествовал подлец, используя магию Веруна. Входил с доверенными людьми в рощу божка и исчезал, чтобы возникнуть где-то далеко, в другой роще. В какой? Айюрр мог только догадываться. И догадки не стоили бы хвоста пырха, всё равно — не угнаться. Ставить засаду у каждой рощи Веруна не выйдет, столько денег Маерр не даст.
Десятки бессонных ночей, когда в голове бьётся единственная идея — спровадить Гоша ко всем чертям, порубив на куски, так и не привели к ответу. Как расправиться с врагом, Айюрр не знал и снова гонял мысли внутри черепа как дрессированного кхара по кругу в цирковом балагане.
Он ворочался. Кровать скрипнула под массивным телом. А ещё один звук, довольно странный, донёсся снаружи из-за двери спальни. Там — охрана. Вышколенная. Убрать её тихо в состоянии только Гош, если напустит верью. Но против него Айюрр бессилен, напади тот первый…
Ещё скрип. Тихий. Сапоги по доскам пола? Стража тоже старается ходить тихо, но не слишком — чтоб брент знал, что не спят на посту, двигаются… Что-то не то…
Он вспотел под одеялом, натянув его до носа, словно оно смогло бы защитить от меча или арбалетного болта. Затем выпростал руку и нащупал свой арбалет, малый. Но достаточно смертоносный в пределах комнаты. Вылез, наконец. Босые ноги нашли в темноте тапки.
Натянув тетиву и вложив болт, Айюрр затаился. Сердце яростно билось, отдаваясь в голове, ночной мрак комнаты подёрнулся красным.
Наконец, дверь отворилась, впуская ночной свет от лампад в коридоре.
Через проём в комнату метнулись фигуры — одна за одной, они мелькнули столь быстро, что брент не успел выстрелить. Да и толку? При большом везении он сумел бы поразить только одного ночного разбойника, остальные…
— Айюрр! Опусти арбалет. Мои доспехи он не пробьёт. Надо поговорить.
Голос был женский! А ещё из руки пришелицы ударил ослепляющий сноп света, прямо в глаза.
Брент склонил оружие к полу и прикрыл лицо свободной рукой.
— Умничка. Присаживайся на кроватку и слушай, — проворковала женщина.
Поскольку немедленного нападения не произошло, Айюрр чуть осмелел.
— Ты кто?
— Наёмник. Лучше, чем ты когда-либо встречал. Я пришла со своими людьми ночью, чтобы показать: ты — беззащитен. Твоя стража способна только изображать караул. Все целые, лежат связанные, чтоб не путались под ногами.
— Чего ты хочешь?
— Службы.
Айюрр действительно присел. Пырх меня задери, думал он. Вот же ситуация: в лесу тебя настиг и готов задрать злой хищный зверь, который вместо кровопускания предлагает свои услуги…
— Сколько ты стоишь?
— Дорого. Зависит от задачи. По силам — любая.
Он воспрянул духом. Сам Моуи, похоже, послал ночных головорезов. Видать, пока его главный храм не построен, не слишком тот благоволит Гошу.
Дорого? Маерр заплатит. И нет слишком большой цены, чтобы вернуть Номинорр.
х х х
Внутренности «Лады-Гранты» подтолкнули технический прогресс на целой планете, чего точно не ожидали её создатели в Тольятти. Разборка всего нескольких узлов принесла мне довольно точные шарикоподшипники. При среднем темпе развития технологий равноценные появились бы здесь только через многие столетия.
В слесарной мастерской, прилепившейся к кузне, я показал их отцу, не стесняясь перепачканных маслом ладоней.
— Понимаешь? Сделать привод станка можно любой. Да хотя бы заставить кхара ходить по кругу. А вот точности вращающихся частей не добьёшься на коленках. С этими подшипниками у нас будет станок, на котором не сложно выточить ружейный ствол. Главное — канал ствола. А, покумекав, и нарезы. До латунных гильз — как до Тейфарра раком. Но бумажный унитарный патрон — сделаем! Тем более, всё нужное по истории оружейной техники я скачал из Сети. Мой ноутбук сейчас дороже тонны серебра!
Отец не без грусти оглядел бренные останки «Гранты», разделываемые хрымами на металл. Тонкая жесть кузова, немилосердно гниющая от соли российских зимних дорог, здесь ещё прекрасно послужит в качестве металлических нашлёпок поверх кожи доспеха и разок выдержит удар плохоньким мечом. Жаль, что подвеска не рессорная, каждая полоса превратилась бы в превосходный, по меркам Мульда, боевой клинок. Лонжероны кузова
