любом бою у проигравшей стороны потери выше. Меня же интересует — как победить. Не может он огородить неприступным валом такой огромный кусок земли. Даже… как их… веруновы рощи, я думаю, не вырастут до больших деревьев за какой-то год.
— Да, — подтвердила Фаи. — Граница владений у него теперь намного больше, замкнутого кольца наверняка нет. Главные мосты, мытни для сборов за проезд, они точно укреплены. Должны быть места, где мы сможем проникнуть. Второй путь, как и в Кирахе, лежит по реке. Купим лодку с товарами и приплывём в Номинорр из Мармерриха по воде.
Тем временем подоспело жареное мясо с ниром «от Гоша».
— Трактирщик! — окликнула его Джен. — Мы не хотим платить провозную пошлину за всех. Здесь есть проводники, кто возьмётся показать путь в Мармеррих, минуя заставы Гоша?
Мужичок хитро прищурился, потирая руки, заляпанные животным жиром.
— Найдутся, как не найтись. Но только далеко в обход Номинорра. И риск всё равно останется.
— Какой же? — насмешливо спросил Бэкман.
— Гош недавно придумал некий совет из брентов и глеев западной и юго-западной части Мульда. Зовёт его странным словом «сейм». Сам председательствует. Так что все землевладельцы нашего края, включая моего брента Ригорра, следят, чтоб чужаки здесь не шалили. Если вам только мимо проехать…
— Только мимо, — уверила Джен. — Мы ещё обратимся. Ступай.
После ужина американцы остались вдвоём. При местных они сдерживались в выражениях, не уверенные, как переводчик интерпретирует сказанное. Например, практически все ругательства он сводит к «дерьму пырха». И вообще местный язык беден на цветастые выражения. Их много в английском. А уж как матерятся по-русски солдаты Украины — заслушаешься.
— Грёбаный Гош! — начала сержант, раскладывая оружие и пожитки на койке в отведённой им комнате. — Видит бог, этот хренов контракт окажется куда сложнее, чем мы ждали.
— Думаешь, надо взять ссыкуху? — спросил Пит. — Насколько я понял местные нравы, будет выглядеть очень странно, что рыжая с клыками, наполовину ант, прислуживает таким как мы — хрымам, по здешним меркам.
— Наверно, надо принять твой план — дуть напрямую к Гошу и прикидываться, что сами готовы пойти в услужение. Отряд Кривого нам понадобится, только если придётся усмирять чернь, не желающую идти под Айюрра. По рассказам, голытьбе при Гоше живётся лучше. И каросцы полезны как гарантия, что Айюрр выполнит свои обязательства. Добыть ему герцогство и свалить, получив в награду по серебряной монетке — не по мне.
— С другой стороны, если Гош с Земли, служанка-ант его не удивит, — лейтенант проверил оружие и растянулся на своей койке. — Но что-то меня начинает напрягать всё это дерьмо, называемое магией богов.
— Послать нахрен её не получится, — согласилась Джен. — То, что в присутствии туземцев мы автоматом переходим на их язык, это ли не магия?
— Возможно. Только я уверен, местные сильно её преувеличивают. Верьи, выпивающие душу… Едва сдерживаюсь, чтоб не заржать.
— И тем самым выдать нашу инородность. Пит! Грёбаная клыкастая нам нужна хотя бы как знаток местных нравов. Без неё мы — как в зимнем камуфляже среди летней степи. Только штаны с неё не стаскивай, ОК? Хоть блядушка не против. Кривой не простит, если вернёшь её с брюхом.
— Я даже не проверил, могут ли от землянина здесь рождаться дети, — усмехнулся лейтенант. — Служанками Айюрра пользовался с презиками. Но они закончились. Надеюсь, СПИД тут ещё не изобрели?
— Кобель… Эскьюз ми, сэр.
— Сочту твою оговорку комплиментом. А ты?
Несмотря на время, проведённое вместе в Бахмуте, и месяцы в этом мире, они не откровенничали. Уважали личное пространство каждого. Но простота нравов в Мульде взяла своё.
— Я… А что я? В школе влюбилась как дура в капитана баскетбольной команды. Он поигрался и бросил, падла. Поняла для себя, что близость с мужиками даёт только беременность, болезни и прочий головняк. Вторая любовь случилась уже в Афганистане. Кэти была военным медиком. Лечила и местных, пока её не застрелили в затылок, перевязывавшую афганского мальчика. За четыре месяца до эвакуации. Всё! Когда невмоготу, запускаю себе пальцы в трусы. Норка моя закрыта для посторонних, как и душа. Вот мой единственный бой-френд, — она погладила М4 с оптическим прицелом, заботливо укутанный в тряпьё.
Пит не считал себя гомофобом, к всяким розово-голубым относился сдержанно. Но его чрезвычайно раздражали вопли "ко мне придираются только потому, что я гей". В армии открытым активистам ЛГБТ порой сходили с рук шалости, за которых нормала закатали бы в асфальт. И вот — судьба свела с напарницей, признавшейся в связи с женщиной.
— Как ты вообще в армию попала?
— А ты?
— У меня отец — морпех.
— А у меня — наркодилер. Тоже романтическая профессия.
— Сел?
— Конечно. И вышел. Потом погиб в разборках. Бог с ним. Я не торговала, если ты об этом. Покуривала, как все. У нас была женская банда. Ездили на Манхэттен, ставили туристов. Два ареста. Школу едва закончила, о колледже речи не было. И тогда ма сказала: баста, берись за ум. У неё самой жизнь пропащая. Говорит: у тебя, дочка, с самого детства не айс, так давай двум моим младшим сёстрам сделаем грёбаную «настоящую американскую мечту», — Джен расшнуровала ботинки и поморщилась от запаха ног. — Твою мать, здесь хотя бы ноги помыть удастся? В этом диком мире я сильнее заросла грязью, чем в Украине.
— Мы в походе. Переносим тяготы, и звёздно-полосатый флаг ведёт нас за собой вперёд, — ухмыльнулся Пит. — Так что с «мечтой»?
— А какой у меня был выбор? Продавщицей в супермаркет? Официанткой? На себя бы хватило. А для ма и сестрёнок — нет. Я подписала первый контракт. Второй закончился в начале двадцать второго. Затем подписала с Иностранным легионом ВСУ. Теперь — без вести пропавшая. То есть в плену у орков или разорвана на куски — не опознать без теста ДНК. Маме вышлют страховку… И всё. Задница.
— Аналогично. Жене и сыновьям Пентагон выразит соболезнования, что ваш муж и отец погиб на справедливой войне во имя торжества свободы и демократии. Страховка от ВСУ за меня больше, всё же офицер. Бетти поплачет и устроит себе жизнь без меня.
Месяцы пребывания в Гхарге вроде бы и развили навык жизни в Средневековье, но одновременно обострили желание вернуться. До крайней степени обострили.
—
