Но снасть из железа. А ты попросишь за неё не железо, а серебро. Уголь для топки. Вода.
Нахал! Ведёт себя так, будто я ему продаю «Ладу-Гранту» по цене «Ленд-Крузера», и он сбивает цену.
— Плохо торгуешься, Даргурр. Давай по-честному. Угля прихватишь. Кончится — пристал к берегу и набрал валежника. На нём тоже прекрасно нагреешь топку. Вода у тебя под килем — целая река. Так что машина тянет струмм практически задарма, в отличие от сорока бездельников, требующих жратвы, монет и той же воды. Вот в море, вдали от берегов, и правда сложнее. Морскую воду в котёл не залить — солёная.
— В смысле? — не понял викинг.
— Ну — солёного вкуса.
— Неа. Обычная. Чище даже, чем в реке. Если матросам варим кашу на воде из моря, соль сами добавляем.
Вся гордость от обладания ноутбуком с кладезем знаний развеялась как пороховой дым после выстрела. Здесь слишком многое иначе. Кто-то возразит: не может море-океан быть несолёным! А я спрошу: часто ли на Земле встречаются боги, которые перед серьёзным базаром наедаются мамиными чебуреками? То-то, господа из клуба «Что, где, почём», несите чёрный ящик. Будем хоронить в нём уверенность и всезнайство.
— Даргурр! Мне нужен опытный корабел с артелью мастеров. Не здесь, в порту. Чтоб поставил паровую машину в струмм.
Викинг поскрёб затылок.
— Не согласятся. Даже комелёк с неохотой ставят. Загорится струмм — пойдёт к пырху под хвост и сам, и команда.
— У меня есть два неотразимых аргумента. Серебро для души и листовое железо для обшивки части корпуса, куда станет топка. И третий аргумент, вообще убойный: обращусь к другому корабелу. Даже в другой порт. Тогда в Мармеррихе разорятся, потому что у них не будет самоходных струммов.
— В море пираты…
— Значит, нужно добиться скорости, на которой паровой струмм оторвётся от них. Или, наоборот, рванёт навстречу, борт в борт, и переломает им вёсла. Не собираюсь придумывать тактику за вас.
На заросшей и перепачканной сажей морде викинга-торгаша отразилась борьба осторожности с желанием увеличить барыши. Победила дружба, то есть жажда наживы.
— Ладно… Гош! Когда у тебя будет первая снасть, годная для судна такого же размера как мой?
— Месяца два, Даргурр. И это только опытный вариант. Дело новое, сложное. На реке опробуем. Хорошо, если первые корабли выйдут в море по весне.
— В сложных делах торопиться не стоит, — согласился он. — Давай так. Вернусь через месяц-два с новым грузом. Расскажу, кто возьмётся за струмм. А там…
— А там решим. Давно пора и мне спуститься к Мармерриху.
— Но только это… — купец прищурился. — По новым струммам дела только со мной.
— Обещаю, что первый, годный к плаванию, будет продан тебе. Дальше — всё в деснице Моуи.
— По рукам, — с некоторым разочарованием согласился «партнёр», на минуту уже примеривший кафтан монополиста.
Перебьёшься!
А ещё из разговора с Даргурром я усвоил: не наладит он гешефт с судостроителями, потому что слабо верит в затею. По понятиям Земли, готов на малую рискованную инвестицию в стартап. И не более того. Вдобавок, техническое задание — как встроить машину в ладью — я ещё сам не сформулировал. Например, мне, да и отцу тоже, не совсем понятно, как из местных материалов сделать дейдвуд. Это… не силён в корабельных приблудах… типа подшипника и сальника коленвала в моторе авто, позволяющие валу вращаться, но не пропускающие масло из картера наружу. Здесь задача противоположная — не дать воде проникнуть внутрь корпуса. Ну, семь бед — один ответ, где мой бесценный ноутбук?
Зарыться в гигабайты не позволило известие, принесённое дворцовым служкой: ко мне прибыли и ломятся на аудиенцию два очень необычных хрыма. Что особенно странно, у них в услужении девушка-ант. Ладно, алые паруса и дальние морские дали обождут.
Как только кавалькада со мной во главе въехала во внутренний дворик, из окошка дворца грянуло:
Все сказаны слова, все сделаны дела
И снова вместе на дороге мы с тобой.
Время вдаль лететь, нет больше сил терпеть,
Когда ты в коже на коне, а конь стальной…
Я не состарюсь никогда, в крови огонь, а не вода,
А не по нраву я кому-то — мне плевать.
Колёса есть и есть друзья, горячий ветер и гроза,
Пока не сдохнем по дороге — будем гнать![4]
Значит, Мюи увидела моё прибытие и включила древнюю магнитолу, извлечённую из останков «Гранты». Автомобильного аккумулятора хватает на несколько часов музыки. Наверно, многие из моего поколения уже слабо помнят, как выглядели магнитофонные кассеты. Все привыкли к CD-дискам и флэшкам. Подобный раритет мог заваляться разве что в «Ладе». Кассет с десяток, но «Арию» я готов слушать бесконечно. Она напоминает мне юность, когда носился по Брянщине на восстановленном собственными руками мотоцикле «ИЖ-Планета». Воображал себя настоящим крутым байкером.
Как давно это было…
Глава 7
Застава на границе личных владений архиглея словно сошла с экрана фэнтезийного блокбастера про эльфов: густо обросла зеленью, оставившей свободными только два арочных прохода — туда и обратно. В каждый мог проехать экипаж, запряжённый кхарами, или пара верховых. По тому, как путники боялись даже прикоснуться к веточкам или листве, Пит догадался: местные свято верят сказкам про страшного верью, живущего в зелёнке и готового выпить душу.
Фаи тоже верила. Пока стояли в недлинной очереди до перехода, она притронулась к пластиковому налокотнику лейтенанта и указала вперёд.
— Смотри. Под самой аркой. Плохо виден в тени. Подъедем — рассмотришь подробнее.
Действительно, там колыхалось нечто, отдалённо напоминавшее формой джина из мультфильма. Полупрозрачная фигура имела голову и руки вполне человекообразного типа, а торс ниже талии был словно оструган ножом.
— Ставлю двадцать баксов, что этот Gosh — в самом деле с Земли, — отозвалась Дженнифер. — Армянин, еврей или хохол. Какую же хитрую штуку придумал, чтоб пугать простаков. Наверняка это дым. Но как его удержать в определённой форме? Скорее всего — магнитное поле, а в дыму мельчайшая металлическая пыль.
Фаи сердито отвернулась. Самоуверенность чужаков, с ходу ставивших клеймо своей оценки на всём встреченном по пути, как правило — весьма низкой оценки, разозлила бы и мёртвого. Очевидно, что оба прибыли из очень отличающегося места, с совершенно другими понятиями. Но это не значит, что Гхарг — хуже!
