друга. Но это меня не слишком огорчает: кто же заставлял вас быть «лучшими учениками?» Я спасал действительно лучших – настоящую элиту своей страны. Позже мне удалось заглянуть в закрытые документы: если бы тиран-параноик не умер, то показательный суд над врачами состоялся бы в середине марта, после чего их предполагалось повесить на центральных площадях крупных городов. Для поддержания народа в тонусе… Я успел! Как же вовремя я умер…
В последнее время начинаю ощущать, что в своей ячейке я не один. Похоже, коллеги собираются принять меня в своё сообщество. Ну, а пока я продолжаю в одиночку делать то, что должен: помогаю больным людям столкнуться со своим безумием. В лечебных целях, конечно. Ну, а если кто не выдерживает – тут уж не моя вина. Лечу доступными мне средствами. Поймите: я не могу не лечить, ведь бывших врачей не бывает. А я – хороший врач; как говорили мои учителя – врач от бога.
Любовь и Третья Мировая
День 115 лета 10125 от ПО.
Опять визжит! Ну что же это такое?! А еще жена офицера! Неужели моё небольшое гладкое тело пугает её больше, чем ядерный гриб на полигоне? Не понимаю.
День 117 лета 10125 от ПО.
Два дня депрессии. Забился в норку, не ел и не пил. Хотел плюнуть на всё – но слюны нет. Плюнул метафорически и вышел на стену, прямо на середину кухни. Офицер глянул хмуро, сказал: «Уйди с глаз моих!» Я не двинулся с места, твёрдо решив умереть. Он засмеялся, крикнул: «Оленька! Иди сюда, твой ухажёр пришел!» От шока я очнулся. Неужели человек способен понять чувства таракана? Значит и она сможет понять, со временем… Снова захотелось жить. А пока я гордо удалился, не дожидаясь очередного визга. Вышел ночью, поел и попил. Надо набраться сил к завтрашнему собранию. Обещают важное объявление. Интересно, что?
День 118 лета 10125 от ПО.
Наши готовят новое обнуление! Говорят, что человечество дозрело до очередной ядерной войны, которую развяжем, как всегда, мы, тараканы. Говорят, что Последнее Обнуление было более 10 тысяч лет назад, и пора делать «генеральную уборку». После этого никакой отравы и тараканьих ловушек! Мы снова будем царями планеты! Ах, если бы это случилось два года назад! Но теперь… Я люблю Олю и не могу даже подумать о том, что она умрет. Пускай она не любит меня, но, сама того не зная, она разбудила во мне это невероятное, это великое чувство! Я как будто не жил раньше, и не хочу жить после нее. Решено! Я спасу ее, даже если придется предать свой род!
Операцию проведут техники, а нас, остальных предупреждают, чтобы мы успели уйти поглубже: первые дни будет слишком «горячо» даже для нас, тараканов, потому что ответка прилетит прямо сюда. К Оле!
Обнуление пройдет по всем базам одновременно, в 2 часа ночи 125 дня. Наши техники уже разобрались с проводами и знают, какие надо соединить, чтобы дать команду на вылет ракет. Моя задача – найти провода сигнала тревоги как можно скорее. У меня есть 6 суток. Скорее всего, при замыкании проводов я погибну. Наверное, это первый раз в истории Земли таракан жертвует своей жизнью для спасения человека. Ну что ж, всё когда-то случается в первый раз. Прощай, мой дневник! Прощай, Оля!
*****
Ночью мужа Ольги срочно вызвали на объект. Прошёл сигнал тревоги, который подал неизвестно кто. Посторонних не обнаружили и решили, что произошло короткое замыкание в проводах. Техники уже разобрали покрывающие панели, когда он вбежал в аппаратную.
– Ничего страшного, товарищ капитан, – доложил старший техник. – Действительно, замыкание. Взгляните.
Он увидел два красных провода с частично оголенной оплёткой и чёрный обугленный трупик таракана между ними.
– Вот ведь сволочи! – гремел прибывший раньше подполковник. – Всю изоляцию погрызли. А если бы это были провода команды на вылет? Господи! Тараканы могли начать ядерную войну! Просто курам на смех! Только и кур не осталось бы, чтобы смеяться. А вы на что смотрели? Развели, понимаешь, зверинец!
– Товарищ подполковник, – пытался оправдаться старший, – никогда раньше тут ни одного таракана не видели. Кто ж мог предположить…
– Правильно, ТУТ не видели – тут у вас жрать нечего. Они ЗДЕСЬ питались! Восстановить изоляцию, посыпать тараканьей отравой и проверять каждую неделю!
– Есть, товарищ подполковник!
– Капитан, немедленно сообщить об инциденте на все базы! Пусть проверяют и принимают меры.
Лишь под утро муж вернулся домой. Оля не спала, в беспокойстве бродила по комнате. Он обнял ее:
– Ложись спать, милая. Дурацкий случай, не волнуйся. Представляешь, тараканы погрызли изоляцию, и случайно прошел сигнал тревоги – провода оголились. Всё исправили, тараканью отраву засыпали. Отбой!
– Слушай, – говорила она уже в постели, прижимаясь к засыпающему мужу, – давай и у нас эту самую отраву посыплем.
– Нет, дорогая, как хочешь, а нашего таракана я тебе не сдам, – полушутливо ответил он. И почему-то вспомнил маленький обугленный трупик между проводами тревожного вызова.
Большие скачки
Я прихожу сюда в начале каждого года, утром 1 января. Я один – народ еще спит после гулянки. Как обычно, кладу красную розу на серую каменную плиту. Как обычно, читаю вслух все имена, написанные на теснящихся вокруг плиты дощечках… «Пока еще нет, – говорю я. Страна болеет. Подождите. Спите спокойно: мы помним. Мы никогда не забудем». Потом я ухожу, не оглядываясь, а с дорожек навстречу мне встают белые вихри позёмки, даже если погода совершенно безветренная. «Мы помним», – повторяю я снова и снова.
В начале 80-х я был студентом Менделеевки. Теперь это заведение именуется гордо: «Российский Государственный Химико-Технологический Университет», РГХТУ, но во всем мире знают учеников именно Менделеевки – Московского химико-технологического института имени Дмитрия Ивановича Менделеева. Горжусь, что был там студентом, причем самого престижного, физико-химического факультета, физхима. Ну да ладно, к делу. Как иногородний, я имел право на общежитие, но квартировал у своей тётки, сестры отца. Она жила одна, работала библиотекарем, и была только рада моему присутствию. Тем более что парень я был серьёзный – никаких шумных сборищ: мне нужно было тихое место для занятий и сна, а в общежитии (я попробовал) было весело, но для занятий не слишком комфортно. Только не думайте, что я был законченный ботаник: и товарищи были, и девушка, но пойти с ней, к примеру, в театр – это уже была проблема. Проблема денег. Не то чтобы их не
