– Дарья? Уже умылась? Через пятнадцать минут жду тебя в штабе.
– И Вам доброго утра, товарищ генерал.
Я прошла мимо, едва задев мужчину плечом. Вадик менялся с определённой периодичностью, да так, что я не успевала привыкнуть к нему новому. То грозный начальник, то нежный любовник, то близкий, то далёкий, то ласковый, то жёсткий. Вот сейчас он включил режим «шефа». Возможно, обдумал всё ещё вчера и решил остаться с Региной. Я не знала, сколько моя психика выдержит таких гипербол. Поэтому просто отпустила ситуацию. Отпустила? Нет. Дудки. Я не могла её отпустить. Неопределённость просто вгрызлась в мой мозг и теперь разъедала его изнутри.
Усевшись на вещмешок, собрала-таки свой телефончик из запчастей и мстительно улыбнулась. Вот найду, где подзарядить, и тут же позвоню папе. Наябедничаю, расскажу ему всё. Нет, почти всё. Пусть решит, что делать дальше.
Мне показалось, или количество странных рисунков и завитков на моём теле увеличилось? Это обстоятельство быстро перенастроило мозг. Как можно думать об отношениях, когда превращаешься во фрика? Расчесав волосы, выползла из палатки и поплелась в штаб.
Святая святых лагеря представлял собой легкоразборный (или легкосборный) фанерный домик с маленькими окошками, затянутыми плотным целлофаном. Выполнял ли тот самый целлофан роль стёкол или занавесок оставалось загадкой. Но блаженную прохладу, созданную небольшим кондиционером, сохранял хорошо.
В убежище я оказалась не первой. Возле большого раскладного стола уже суетился Тимоша. Вот радость-то! Аспирант тряхнул копной рыжих волос в знак приветствия и поправил на носу очки.
– Что за спешка? ― подойдя ближе, я уставилась на пожелтевший лист, занимавший добрую половину стола.
Тим пожал плечами.
– Это план пещер, где нашли Хронос. Его передал нам Хранитель. На время, естественно. Но он немного неверный. Шеф требует уточнить немедленно.
Моя рука машинально прошлась по карману шорт, где лежал таинственный Хронос. Показалось, или амулет потеплел? Встав на колени, я понюхала раритет, прикрыла веки и провела по нему подушечками пальцев. Что-то было не так. Год моего обучения не прошёл даром. Я чувствовала древности тактильно и по запаху. Эх, сюда бы моих старушек! Они бы точно определили время рождения сего документа с точностью до минуты. А я могла сказать лишь одно. И я это сказала.
– Подделка, Тим. Хорошая, но подделка. План был нарисован в нашем столетии, возможно, даже в прошлом году, а потом искусственно состарен.
Тимофей присвистнул.
– Бред! Он получен из первых рук, к тому же спектральный анализ показал, что сим линиям и чёрточкам не менее пятиста лет.
Я рассмеялась. Меня гложили сомневалась по поводу года выпуска, а чудной аспирант ошибся на века. И чему их в той Москве только учат?
– Тим! Я могу сказать безо всякого анализа, что это подделка, почти безупречная, но всё же под-дел-ка. Бог, как оказалось, наградил меня уникальным нюхом. Отличить древность от нетаковой я могу по запаху. Да и реагенты, вызывающие то самое «старение» так же имеют свой аромат, поверь.
– Ты не права, Дарья. ― Вадим вошёл в штаб лагеря и, склонившись над картой, бережно погладил её рукой. ― Ошибки быть не может. Регина лично возила её в лабораторию профессора Лесли.
– Тогда отошлите в нашу, то есть теперь в Вашу. Мои бабули и без приборов скажут точный возраст этой лже-карты, а, если воспользуются оборудованием, выяснят даже, на какой фабрике была изготовлена бумага.
Шеф не собирался верить или перепроверять.
– Времени нет. Нужно просто уточнить план, а потом укрепить свод и повторно спуститься в потайные комнаты, измерить, сфотографировать. Да, и Регина пообещала кое-что разузнать.
Я только покачала головой. Спорить не хотелось. Своих забот хватало. Но сейчас, при свете наступающего дня, разговор про жертвоприношение, подслушанный мной вчера, казался не более, чем сном, игрой воспалённого воображения. Логика вернулась, паника спряталась в глубины подсознания. Я почувствовала в себе силы. Что ж, если тупые мужики не верят, это их проблемы. Я же собиралась разобраться во всём досконально. В конце концов, от этого завесила моя жизнь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Нашла розетку, подключила сотовый. Минут через двадцать смогу связаться с отцом.
Тим осторожно свернул хрупкий лист и разложил на столе его копию. Вадим вооружился карандашом и склонился над планом.
– Мы обнаружили два зала, один под другим. Судя по всему, именно там некая секта приносила жертвы. Возможно, пещера использовалась раньше, до прихода туда Хранителей.
– Не логично, шеф. Можно? ― я подняла руку, как школьница. ― Если по легенде инопланетяне, боги, высшие, словом те, кто победил хаос, оставили несколько пещер, то было бы глупо думать, что они заняли уже использованные какой-то доисторической сектой. В те времена существовало множество пустых. К чему оборудовать БУ под свои нужды? Значит, они сохранились в изначальном виде. Согласны?
Парни переглянулись.
– Поэтому именно Хранители приносили в жертву девушек. Либо пещеры переоборудовали сектанты, но позже. И эти сектанты как-то связаны с Хранителями. Я хорошенько ничего не рассмотрела, но память у меня фотографическая. Думаю, раз в сто лет появлялась нужная им дама вот с такими рисунками на коже. ― Я вытянула руки вперёд и поморщилась, когда заметила, что тонкая витиеватая линия поползла на плечо. ― И эту даму…
– Стоп! Хватит строить предположения. Нужно вернуться и всё хорошенько проверить. ― Вадим кивнул Тимофею. ― Организуешь рабочих. Пусть укрепят свод. Самим не спускаться. Всем ждать меня.
– А Вы куда? ― я уставилась на шефа. Вот так и верь мужчинам. Обещал охранять, а тут более важные дела нарисовались?
– А мы отправимся в Дубит. Это крохотная деревенька в двух часах пути, но там можно купить всё необходимое. Тебе ведь вещи нужны? Ну… бельё, штучки женские. Я, конечно, и сам могу…
Мои щёки залил густой румянец.
– Не можете. Чулки уже купили. Хватит.
Тим открыл рот.
– Ничего такого, аспирант. Просто решил как-то коллеге помочь. ― Вадик попытался оправдаться, но получилось только хуже. ― Тебе на сборы десять минут. ― Шеф блеснул глазами в мою сторону и вышел.
Определив, что телефон уже заряжен на восемьдесят процентов, я спрятала подзарядное устройство в карман и сделала несколько снимков плана пещеры. Интернета тут не было. Но, возможно, в Дубите…
Кивнув Тимоше, покинула штаб. Воздух пустыни ударил в лицо горячей волной. Понятно. Опять придётся ехать по самой жаре. Я бы отказалась от столь романтического путешествия, но мне, действительно, требовались сменные вещи. Поднявшись на вершину бархана, попыталась поймать связь. Есть! Слабый, но всё-таки сигнал. Одиннадцать заветных цифр и знакомый до боли голос.
– Привет, малышка!
Я откашлялась.
– Пап, говорить буду быстро, тут связь плохая. В общем, в пустыне странные события творятся. В пещере Хранителей мы нашли тайные комнаты для жертвоприношений, а у меня по всему телу рисунки выступать начали. И кулон от меня не отлипает. Словом, сфоткаю и вышлю.
Трубка зашипела, но через минуту я вновь услышала отца.
– Не трындычи. Давай по порядку. Ты где? В экспедиции?
– В пустыне. В археологическом лагере около какого-то Дубита. Я провалилась, а там жертвенный камень. Потом опять провалилась и увидела одиннадцать мумий и одну пустую нишу для себя.
– Дочь, я ничего не понимаю, ты не перегрелась в своей пустыне?
Я подкатила глаза.
– Не перегрелась. Это правда. Тут несколько веков девушек убивали, и для меня нишу подготовили.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Тяжёлый вздох.
– Но почему ты решила, что именно тебя хотят мумифицировать?
Я была готова завыть.
– Все эти мумии ― блондинки, как и я, и у них такие же татуировки на коже. Правда, кожа высохла, но рассмотреть можно.
– Ты сделала татуировку? Зачем?
Вот что делать с этой связью?
– Папа! Я не делала никаких татуировок. Они сами на мне делаются, даже не знаю, как. В общем, тут творится нечто странное. Прилетай, пожалуйста.
