несогласных. Может, полезно вспомнить прозвучавшие в тот момент слова авторитетного профессора, адресованные представительнице администрации: «Вы в своем уме?»
А чтобы окончательно развеять иллюзии у сомневающихся, приведу выдержку из вердикта стоящей на страже морального облика своих служителей православной церкви, история которой насчитывает намного больше веков, чем сословие присяжных поверенных в России. По результатам одного из разбирательств Дисциплинарно-каноническая коллегия решила: «Признать, что личные взаимоотношения протоиерея Игоря П. с N, в той мере, в какой они широко не афишировались или не выходили за пределы нравственных норм, не подают повода к применению 39-го правила Святых Апостол. Отметить, что при оценке действий мужа N и их значения в рассматриваемом деле следует руководствоваться нормой церковного судопроизводства… Обратить при этом внимание на заявление супруги протоиерея Игоря П., свидетельствующей об отсутствии предосудительных отношений между ее мужем и N» (Решение Общецерковного суда Русской православной церкви от 17 ноября 2010 г. по делу № 02-02-2010).
Все ли ратующие за дисциплинарную оценку действий, совершаемых за пределами профессиональной деятельности адвокатов, осознают, что и в нашем сообществе теперь будет допустимым выяснение степени предосудительности отношений адвоката А. с гражданкой Б. и позиции по этому поводу ее мужа В., а также супруги самого адвоката Г.?
VIII. Даешь Демона!
Не совсем понятно, почему требование особой честности приурочивается исключительно к адвокатской профессии? — быть честным есть долг каждого гражданина, это повинность общечеловеческая, а не специфическая адвокатская.
Присяжный поверенный Д. Невядомский Если действительно пытаться создавать положительный образ российского адвоката, в том числе посредством контроля за его внеслужебным времяпрепровождением, то хорошо бы всерьез задуматься над формированием отрядов внутрикорпоративной полиции нравов, которая займется просматриванием прессы и Интернета, рейдами по пивным барам, кафе и ресторанам, проверкой игорных и прочих злачных заведений, посещением мест проживания адвокатов, а также вылавливанием адвокатских «афонь» из фонтанов, прудов и водоемов. Предлагаю начать с создания в структуре ФПА РФ еще одного департамента и назвать его Департамент морали и нравственности (сокращенно — ДЕМОН) со своими подразделениями на местах.
Но если говорить серьезно и о самом главном, то, как представляется, основная ошибка сегодняшних «радетелей адвокатского целомудрия» (выражение из лексикона одного из присяжных поверенных) заключается в том, что они почему-то решили, что авторитет адвокатуры способны подорвать один или даже несколько ее членов, совершивших неблаговидные поступки. Это все равно что судить обо всех преподавателях по преступлениям Чикатило, о музыкантах — по злодеяниям Ионесяна («Мосгаза»), о юристах — по Вышинскому и о военных — по генералу Власову. Интересно, что предложенную нами логику, похоже, разделяет и Совет ФПА РФ, если судить по аргументу, приведенному в обращении к адвокатскому сообществу от 2 февраля 2017 г. «О защите авторитета адвокатуры»: «Еще неуместнее публичные нарекания на все сословие, поскольку вина одного не может падать на всех, и неосновательность подобного обобщения очевидна для любого члена сообщества». Но тогда хочется спросить: почему же в рассматриваемом случае демонстрируется иной подход, игнорирующий обозначенную очевидность?
Невольно вспоминается известное выступление Ф. Плевако, когда он с легкостью убедил присяжных заседателей в том, что имеющая тысячелетнюю историю Россия не погибнет безвозвратно по причине кражи старушкой двадцатикопеечного чайника. Хочется верить, что и адвокатура прекрасно могла обойтись без того, чтобы разбирать склоки и дрязги, выходящие за пределы профессиональной деятельности ее членов.
И самое последнее. В Европе в XVI веке в некоторых странах адвокатам было запрещено танцевать, так как считалось, что такого рода телодвижения неподобающи слугам юстиции. На рубеже XIX–XX веков во Франции всерьез обсуждалось, допустимо ли адвокату кататься на велосипеде, поскольку при этом он должен был облачаться в «неприличный велосипедистский костюм».
Сегодня эти запреты могут вызвать только улыбку. Так стоит ли снова изобретать велосипед?
Опубликовано в «Адвокатской газете» в 2018 году
Пассивная защита — тактический прием или нарушение закона?
Исходя из функций, возложенных на адвоката законодательством, он должен действовать весьма активно, отстаивая права и интересы доверившихся ему лиц. Именно такое представление об адвокатской деятельности пришло к нам из тех времен, когда профессия адвоката только формировалась. Еще в капитуляриях франкийских королей адвокатам директивно вменялись в обязанность рвение и трудолюбие. А в популярной до сегодняшних дней работе бельгийского юриста и писателя Эдмона Пикара «Об адвокате (парадокс)», написанной в XIX веке, вполне обоснованно утверждается, что в натуре адвоката должна быть воинственность.
Таких же по сути подходов придерживались и наши предшественники — российские присяжные поверенные. К примеру, Московский совет по итогам рассмотрения одного из дисциплинарных дел написал в своем решении про поведение адвоката: «…коль скоро он удержал за собою данное ему доверителем полномочие на представительство его интересов на суде, он тем самым уже обязался принимать активное участие во всех моментах процесса, в которых это участие необходимо, независимо от вопроса о том, каков будет исход процесса». Пассивность не приветствовалась, поскольку адвокатское сообщество, говоря словами историка отечественной присяжной адвокатуры И. Гессена, написанными им в 1914 году, хорошо понимало, что «упущение и бездействие защиты неисправимы, так как никому не дано в деле восполнять, что упущено защитой»[12].
Но в то же время органы адвокатского самоуправления всегда весьма осторожно относились к возможностям оценки работы адвокатов по конкретным делам, обоснованно полагая, что защита есть результат таланта, знания, опытности и искусства, сопряженного со свободным убеждением, основанным на изучении дела. И привлекать присяжных поверенных к ответственности допустимо «лишь за такие ошибки и промахи при ведении дел, в которых обнаруживается явный недостаток бесспорных положений права и судопроизводства»[13].
Именно такой подход, соответствующий историческим традициям адвокатуры, на которых в том числе основаны современные правила профессионального поведения адвоката, реализуется и сегодня. Поэтому требования к адвокатской деятельности в наши дни существенно не изменились, а в специальной литературе подчеркивается, что адвокат должен действовать так активно, как только позволяет закон. При
