Читаем без скачивания Мегрэ в суде присяжных - Жорж Сименон

— Ну, а если он ее встретит?

— После полученной у меня моральной встряски Меран скорее будет обвинять себя, чем ее.

— Он не может покончить с собой?

— Не раньше, чем узнает всю правду.

— А вы надеетесь раскрыть ее?

Пожав плечами, Мегрэ ничего не ответил.

— Как только у вас будут новости…

— Я позвоню или заеду к вам, господин прокурор.

— Вы читали газеты?

Только заголовки.

Мегрэ повесил трубку. Жанвье уже уехал. Пожалуй, все же стоит задержать Мерана на некоторое время, чтобы он не застал жену в разгаре сборов в дорогу. Если он потом и встретит ее, большой беды не будет. Самый опасный момент минует. Вот почему, держа трубку в зубах, Мегрэ походил взад и вперед по комнате, затем прошелся вдоль длинного, плохо отапливаемого коридора.

Потом, взглянув на часы, вернулся в кабинет, где нашел Мерана более спокойным и сосредоточенным.

— Есть еще одна возможность, о которой вы не упомянули, — заметил тот. — По крайней мере, еще одно лицо должно было знать о тайне китайской вазы.

— Мать ребенка?

— Да. Жюльетта Перрен. Она часто навешала Леонтину Фаверж и Сесиль. Даже если старуха ничего не говорила ей о деньгах, девочка могла их увидеть.

— Вы думаете, я не учел этого?

— Почему же вы не вели поиски в этом направлении? Жюльетта Перрен работает в ночном кабаре, встречается с разными людьми.

Меран отчаянно цеплялся за эту версию, и Мегрэ не решался его разочаровать, но это было необходимо.

— Мы проверили все ее связи, но безрезультатно. К тому же имеется вещь, которую ни Жюльетта Перрен, ни ее случайные или постоянные любовники не могли достать без соучастника.

— Какая вещь?

— Синий костюм. Вы знаете мать ребенка?

— Нет.

— Вы никогда не встречались с ней на улице Манюэль?

— Нет. Я знал, что мать Сесили приводила посетителей в ресторан и пила там с ними, но видеть ее мне не случалось.

— Не забывайте все-таки, что убита была ее дочь.

И этот возможный выход оказался для Мерана закрытым. Но все же он продолжал сопротивляться, искать наугад, ощупью, упорно решив не признавать правду.

— Моя жена могла сдуру сболтнуть кому-нибудь.

— Кому же?

— Не знаю.

— И так же сдуру дать ключ от вашей квартиры, уходя в кино?

Их прервал телефон, на этот раз звонил запыхавшийся Жанвье.

— Я у консьержки, патрон. Наша особа уехала на такси с чемоданом и изрядно набитой коричневой сумкой. На всякий случай записал номер машины. Она принадлежит компании Левалуа, и разыскать ее не трудно. Барон едет за ней в другом такси. Мне дожидаться здесь?

— Да.

— Видно, и после его прихода мне оставаться тут?

— Так лучше.

— Поставлю машину у ворот кладбища, там неприметнее. Вы скоро его отпустите?

— Да.

Меран старался отгадать содержание их разговора, и от напряжения лицо его побагровело.

Он был на пределе от усталости и отчаяния, но все же стоял на своем и даже настойчиво улыбался.

— Они следят за моей женой? Мегрэ кивнул головой.

— Значит, и за мной будет слежка? Неопределенный жест комиссара.

— Поверьте, оружия у меня нет.

— Знаю.

— Я не намерен ни убивать, ни кончать с собой.

— И это знаю.

— Во всяком случае, не сейчас.

Меран нерешительно поднялся, и Мегрэ чувствовал, что он едва сдерживается, чтобы не разрыдаться, не закричать, не колотить кулаками об стену.

— Мужайтесь, голубчик!

Меран отвернулся и расслабленным шагом направился к дверям. Комиссар на мгновение положил ему руку на плечо и произнес без настойчивости:

— Заходите, когда вздумается.

Не поблагодарив и не обернувшись, Mepaн вышел. Дверь за ним захлопнулась.

На набережной его поджидал Барон, чтобы повести за ним наблюдение.

Глава шестая

В полдень, когда Мегрэ собирался домой завтракать, он получил первые сведения о Жинетте Меран.

Дюпе позвонил ему из бара на улице Дедамбр, в районе Монпарнаса, неподалеку от улицы Ла Гэтэ. Дюпе, превосходный инспектор, обладал единственным недостатком: он бубнил свои донесения монотонным голосом, причем нагромождал столько подробностей, что, казалось, ему никак не остановиться. В конце концов его начинали слушать вполуха.

— Хватит! Хватит! — хотелось сказать ему.

Но если на беду кто-либо прерывал Дюпе на полуслове, тот принимал такой удрученный вид, что прервавшего охватывало чувство раскаяния.

— Я возле бара под названием «Пиквик», патрон, в ста метрах от бульвара Монпарнас. Вот уже двенадцать минут, как она вышла из такси у отеля Конкарно. Вполне приличный отель с горячей и холодной водой, телефоном во всех номерах и ванной на каждом этаже. Она заняла 32-й номер и, видно, скоро уезжать не собирается, потому что торговалась о цене и комнату сняла на неделю. Если только не хитрит.

— Она знает, что за ней следят?

— Уверен. В такси она несколько раз оборачивалась. Когда уезжала с бульвара Шаронн, то показала шоферу визитную карточку, которую вытащила из сумочки. Мы почти одновременно доехали до бульвара Сен-Мишель, и я сквозь заднее стекло увидал, как она наклонилась к шоферу. Тот сразу свернул направо, в предместье Сен-Жермен, а потом минут десять кружил по улочкам Сен-Жермен-де-Пре. Она надеялась сбить меня с толку, когда же поняла, что ничего не выйдет, то дала ему новое распоряжение. Такси остановилось у дома на улице Мсье Ле-Пренс. Мегрэ слушал терпеливо, не прерывая.

— Она не отпустила машину и вошла в парадную. Немного погодя — и я вслед за ней. Я расспросил консьержку. Оказывается, Жинетта Меран пошла ни к кому другому, как метру Ламблену. Он живет на втором этаже. Она пробыла в доме минут двадцать. Когда вышла, мне показалось, что дамочка не в духе. Она велела шоферу отвезти ее сюда. Слежку продолжать?

— Да, пока тебя не сменят.

Жанвье наверняка был еще на бульваре Шаронн, где вместе с Бароном вел наблюдение за мужем.

Только ли для того, чтобы получить совет, Жинетта Меран побывала у адвоката? Мегрэ сомневался. Перед уходом из полиции он дал указание Люка и затем направился к автобусной остановке.

Семь месяцев назад, двадцать седьмого февраля у Меранов денег не было, раз они не смогли уплатить по векселю, который кредиторы должны были опротестовать на следующий день. Кроме того, у них находились неоплаченные счета в ближайших от их дома магазинах. У них вошло в привычку брать в долг.

Когда несколько дней назад следователь предложил Мерану пригласить адвоката, тот ответил, что платить ему нечем, и судом был назначен Пьер Люше.

На что же жила с тех пор Жинетта Меран? По сведениям полиции, проверявшей ее почту, никаких переводов она не получала и не расплачивалась чеками. Хотя расходы ее были невелики и вела она уединенный образ жизни, но все же ела и пила, а до процесса купила себе юбку и длинный жакет, в которых появилась на суде присяжных.

Можно ли было думать, что тайком от мужа она кое-что откладывала, экономя на хозяйственных расходах, как делают некоторые жены?

Во Дворце правосудия Ламблен сразу вцепился в нее. У адвоката был особый нюх> и он почувствовал, что дело неожиданно может принять сенсационный оборот, и тогда защита молодой женщины принесет ему громкую известность.

Возможно, Мегрэ ошибался, но он был убежден, что Жинетта Меран отправилась на улицу Мсье Ле-Пренс скорее за деньгами, чем за советами.

Такой человек, как Ламблен, должен был дать ей денег, но самую малую толику. Наверное, он велел ей не уезжать из Парижа и спокойно оставаться на месте до нового распоряжения.

Район Монпарнаса был избран не случайно: ни сам Меран, ни Жинетта там никогда не жили и не бывали, потому представлялось маловероятным, чтобы муж стал ее там разыскивать.

Комиссар снова очутился в уютной и тихой обстановке своей квартиры, где позавтракал в обществе супруги, а когда он в два часа вернулся на набережную, то ему позвонил Жанвье и сообщил, что Меран из дома не ухолил и там все спокойно.

Мегрэ пришлось пойти к начальнику уголовной полиции, чтоб посовещаться по поводу неприятного дела, связанного с политикой. И только в четыре часа снова позвонил Жанвье.

— Он зашевелился, шеф. Не знаю, что произойдет, но можно ждать новостей. Он вышел из дому без четверти три с большим пакетом. Пакет по виду тяжелый, но такси Меран не взял. Правда, идти ему было недалеко. Он зашел к старьевщику и пробыл там довольно долго, все торговался с ним.

— Он заметил тебя?

— Наверное. Тут спрятаться негде, на улице почти ни души. Он продал часы, патефон, пластинки, кипу книг. Потом возвратился домой и снова вышел с огромным узлом, завернутым в простыню. Он вернулся в ту же лавку и продал одежду, белье, посуду и медные подсвечники. Сейчас он у себя, но полагаю — ненадолго. И впрямь, Жанвье позвонил через пять минут.