Труп еще не выловили, но надеялись отыскать его, как и других утопленников, в бьефе, у плотины в Шелле, где местный смотритель за шлюзами имел опыт в таких делах. В лачуге старухи обнаружили и другие любопытные вещи.
Среди прочих в старом сундуке на чердаке — наряд новобрачной времен Второй империи, фрак, разные платья бордового и светло-голубого шелка, украшенные старинными кружевами. Самой неожиданной из находок был мундир зуава начала века.
«Гусиная матушка» едва ли помнила членов своей семьи, и смерть внука не слишком ее огорчила. Когда зашла речь о том, что надо отвезти ее на допрос в Гурнэ, старуха забеспокоилась лишь о своей живности, и ей должны были обещать, что вечером ее доставят домой.
Конечно, никто не станет копаться в ее прошлом, разыскивать ее детей, следы которых давно исчезли.
Возможно; она проживет еще годы в своей лачуге на берегу реки.
— Жанвье!
— Слушаю, патрон.
— Возьми Лапуэнта и поезжайте на улицу Деламбр.
— Привезти ее сюда?
— Да.
— А вы не думаете, что следует, пожалуй, запастись ордером на арест?
Мегрэ по занимаемой в полиции должности имел право подписывать постановления об аресте, что он незамедлительно и сделал.
— А если она будет расспрашивать?
— Ничего не говори.
— Надеть наручники?
— Только при необходимости.
Из Тулона позвонил Блан.
— Я задал ему сейчас несколько любопытных вопросов.
— Вы сказали о смерти Мийара?
— А то как же!
— Он удивился?
— Нет, даже не притворился удивленным.
— Раскололся?
— Более или менее. Вам сулить об этом. Меран старается не говорить ничего, что может быть поставлено ему в вину. Он признает, что знал Мийара. За последние семь лет встречался с ним несколько раз в Париже и Марселе. Потом Мийар схватил пять лет, и Альфред Меран ничего о нем не слышал. После выхода из Фонтевро Мийар рыскал по Марселю, а потом объявился в Тулоне. Он остался при пиковом интересе и, чтоб поправить дела, по его словам, не собирался размениваться на мелочи, а сразу провернуть крупное дельце, которое позволит ему вывернуться из затруднений раз и навсегда. Мийар намеревался обновить свой гардероб и потом отправиться в Париж. Он провел всего несколько недель на побережье. Меран признает, что дал ему немного денег, познакомил с дружками, и те в свою очередь помогли ему.
Что касается Жинетты, то деверь вспоминает о ней как о невинном развлечении. Перед отъездом он якобы сказал Мийару:
— Если тебе не обойтись без бабенки в Париже, найди мою золовочку, она замужем за придурком и очень скучает.
Меран клянется, что ничего иного у него и в мыслях не было. Он дал адрес Жинетты и добавил, что она охотно посещает танцульки на улице Гравилье.
Если верить Мерану, Пьер Мийар не давал больше о себе знать, и от Жинетты он тоже никаких известий не получал.
Если все и произошло не совсем так, то было все-таки правдоподобным.
— Что с ним дальше делать?
— Снимите показания и освободите. Но не упускайте из виду, он может понадобиться на суде.
Если только суд состоится. Ведь начнется новое расследование, как только Лапуэнт и Жанвье приведут Жинетту в его кабинет.
Удастся ли убедительно доказать, что она соучастница своего любовника? Николя Кажу должен опознать труп Мийара, так же как и горничная, и многие другие. Затем следствие будет продолжено, и дело, возможно, передадут в обвинительную камеру. Скорее всего, это время Жинетта проведет в тюрьме. Потом в один из дней она в свою очередь предстанет перед судом присяжных. Мегрэ еще раз вызовут в качестве свидетеля. Присяжные постараются понять что-либо в истории, произошедшей в среде, столь отличной от их собственной.
Ло этого, поскольку дело Гастона Мерана более простое и суд присяжных в департаменте Сена и Марна менее загружен, Мегрэ вызовут в Мелен.
Вместе с другими свидетелями его закроют в плохо освещенной, звуконепроницаемой, похожей на ризницу комнате, где он будет ждать своей очереди, посматривая на дверь и прислушиваясь к приглушенным звукам, доносящимся из зала судебного заседания.
Он вновь увидит Гастона Мерана, сидящего между двумя жандармами, поклянется говорить правду, всю правду, ничего, кроме правды. А скажет ли он в самом деле правду? Не возложил ли он на себя в тот момент, когда телефон непрерывно звонил в его кабинете и в его руках были в какой-то мере все нити, связывающие его с участниками дела, трудно объяснимую ответственность?
Не мог ли он?..
Через два года ему больше не придется заниматься делами других людей, он будет жить с мадам Мегрэ в старом доме, похожем на дом священника, вдали от набережной Орфевр и Дворца правосудия, где людей сулят. Он часами будет сидеть в лодке на привязи, удить и смотреть, как течет вода.
1
Вид карточной игры.
2
Предместье Парижа.
3
Digest (англ.) — слово, распространенное в Америке. Означает выжимку, резюме.
4
Буйабес — особый вид ухи, приправленный чесноком и пряностями. Национальное блюдо на юге Франции.
