Читаем без скачивания Любовник на двоих - Фредерик Дар

— Никуда не уходите отсюда, — сказал я ей, — я выйду поищу ее вокруг дома.

Вскоре я направился к еловому лесу. Ночью я мог оставить там какие-нибудь следы своего пребывания, и теперь представился подходящий момент позаботиться о том, чтобы их не было.

Походив, я нашел на кусте свой носовой платок и с облегчением снял его.

Я не осмеливался слишком близко подходить к железной дороге — боялся, что меня могут заметить.

Через час я вернулся в дом. Там уже был полицейский и служащий железной дороги. Они разговаривали с Амелией.

Я понял: расследование началось.

— Вы ее родственник? — спросил у меня полицейский.

— Почти что. — Я был женихом мадемуазель Элен Лекэн.

— Она погибла! — сказала мне убитая горем Амелия, Полицейский и железнодорожник рассказали мне об «ужасном несчастье» с большой осторожностью, щадя меня.

Я отреагировал соответствующим образом.

— Самое удивительное, — сказал полицейский, — что она шла по дороге в одной ночной рубашке… Она что, лунатиком была?

Я повернулся к Амелии, ожидая, что та ответит. Полицейский повторил еще раз вопрос, но служанка лишь пожала плечами:

— Когда маленькая была, да… Но потом — никогда… Полицейский оказался философом.

— Следователь разберется, — сказал он. Наконец полицейский и железнодорожник ушли.

Мне стало несколько не о себе, когда я остался один с Амелией. Старуха действительно, как я уже сказал, была просто убита горем, и я не знал, что и сказать ей. Я уже хотел было заплакать, как и она; не так для вида, как для того, чтобы стало легче, но не вышло.

Амелия подошла ко мне совсем близко.

— В тот день, — сказала она, — когда вы ступили на порог этого дома, несчастье поселилось в нем. Она плакала, но взгляд у нее был жестким.

— Согласен с вами, Амелия…

— Эти девчушки были без ума от вас… Они.. Она вдруг запнулась. Я с тревогой стал ждать продолжения. Может, она о многом догадывается?

— Они уже не любили друг друга, как раньше. Я просто уверена, что бедняжка Элен покончила с собой! Она знала, что потеряет из-за вас сестру, и не могла с этим смириться!

Рыдая, она уже задыхалась.

— Вы посланец дьявола! — бросила она мне в лицо, глядя на меня ненавидящими глазами, и рухнула на диван.

Я поднялся наверх в комнату к Еве — хотел разбудить ее. Она спала все тем же мертвым сном. Я снова, как и в прошлый раз, дал ей понюхать нашатырный спирт. Она приоткрыла глаза.

— Вы меня слышите, Ева?

Она сделала какое-то легкое движение головой, которое, по-видимому, означало утвердительный ответ.

— Не засыпайте, подождите…

Я пошел в ванную комнату и взял в аптечке макситон. Дал ей еще немного, положил на лоб мокрое полотенце.

Постепенно Ева стала приходить в себя. Через пять минут ей уже не хотелось спать.

— Я опять наделала глупостей? — шепотом спросила она.

— Нет, Ева…

Я сел на кровать и гладил ее чудесные волосы.

— Мне нужно сообщить вам очень печальную весть… Она насторожилась, но все же молчала.

— Ужасную вещь… — Я никак не мог начать. Она посмотрела на пустую кровать Элен.

— Элен?

Я кивнул:

— Она… Она ушла? Любопытное предположение!

— В каком-то смысле да, Ева, она ушла…

— Умерла?!

— Да.

Ева закрыла глаза. Губы у нее совершенно побелели.

— Ева!

— Да…

— Вы плохо себя чувствуете?

— Нет… Как это случилось?

— Ева, это она была.., была лунатиком… Это она вставала ночью… Ее нашли.., сегодня утром, на железной дороге…

Ева сразу же раскрыла глаза и закричала:

— На железной дороге?!

— Да…

— А мне всю ночь снилась железная дорога, Виктор…

— Как это странно…

Потом я говорил ей все эти обычные слова, которые говорят в подобных случаях…Пустые слова, которые произносят для утешения.., и которые никто не слышит, даже сам говорящий…

Это заняло не так уже и мало времени…

Затем пришла Амелия и выполнила свою роль плакальщицы.

Сработал, так сказать, предохранительный клапан.

Ева рыдала на руках своей старой служанки.

Я отступил в глубь комнаты. Смотрел, как они плачут, и с грустью думал, что мне здесь больше нечего делать!

Глава 14

Расследование было недолгим.

Пришли два апатичных полицейских инспектора, задавали нам расплывчатые вопросы.

С точки зрения юстиции в этой драме все было в «порядке».

Экспертиза установила, что Элен была сбита поездом в положении стоя, что исключало возможность убийства. Во-вторых, никто в доме, исключая инвалида Еву, в ее исчезновении материально заинтересованным быть не мог. Так что эта сторона дела совсем отпадала. Нельзя же было рассматривать в роли потенциального убийцы женщину-паралитика!

«Несчастный случай вследствие нахождения погибшей в состоянии сомнамбулизма» — таково было официальное заключение проводивших расследование. Заключение довольно тонкое. Полицейские воздержались от слов иного порядка и не стали рассматривать версию самоубийства, несколько шокирующую в том случае, когда покойник располагал большими денежными средствами.

Похороны Элен состоялись через три дня. Людей было мало. Амелия, доктор Буссик, несколько пожилых соседей — вот, пожалуй, и все.

Выходя с кладбища, доктор взял меня под руку, как старый друг.

— Можно вас проводить? — спросил он.

— Отчего же нет, доктор… Метров пятнадцать прошли молча. Потом, высвободив руку, он остановился.

— Скажите мне, господин Менда, вы не находите, что жизнь слишком парадоксальна?.. Вы приезжаете мне сообщить о кризисах младшей сестры, а исчезает старшая…

Я колебался: оставлять ли доктора в его заблуждении?

— Послушайте, доктор Буссик, я хочу сделать вам одно признание…

— Говорите скорее! Я хотел бы умереть от чего угодно, только не от любопытства, мой дорогой друг!

— Так вот, насчет кризисов Евы…

— Что?

Со своим животом, бородкой и пылом доктор был хрестоматийным провансальцем!

— Я считаю, — продолжил я, — что кризисы эти были сотворены Элен… Доктор хитро прищурился:

— А вы что, воображаете, я об этом не думал?

— Я отдаю себе в этом отчет…Вот почему я и заговорил сейчас с вами на эту тему… Я думаю, что у бедной Элен нервная система была совершенно подорвана… Она пробовала отомстить за себя своей сестре, представив ее симулянткой… И поскольку ей это не удавалось…

— Все это очень грустно, вздохнул доктор. — Однако жизнь проста, когда не принимаешь ее слишком всерьез. Разве это так сложно понять?..

Жгло солнце.

Амелия семенила впереди нас.

Это было единственное черное пятно во всем этом жизнерадостном пейзаже.

— А вы, мой дорогой друг, — спросил у меня доктор, — что вы теперь собираетесь делать?

— Упаковывать чемодан, доктор… Что мне еще остается?

— Желаю вам удачи, молодой человек! Мы расстались на перекрестке. После недолгого колебания я ускорил шаг и догнал Амелию. Мы шли молча. Что мы могли сказать друг другу? Мы все время молчали, когда были рядом, со дня нашего знакомства. Понурые, вспотевшие, мы подошли к воротам нашего особняка. Ева сидела в коляске на крыльце. На ней было черное платье.

Лишь только я увидел Еву, сердце мое сразу же сжалось.

Издалека она показалась мне такой слабой и беззащитной!

Она ведь была бесконечно одинока.

Этот дом без стиля, с патио и китайской крышей, парком и холмом, показался мне вдруг мрачной цитаделью-спрутом, где она была пленницей.

Да, Ева в своей печальной коляске, в черном платье и со своим состоянием, которое не давало ей счастья, была олицетворением беспредельного одиночества.

— И зачем она только родилась? — вздохнула Амелия.

Я уже не мог больше владеть собой. Схватившись руками за ограду и прислонившись к ней лбом, я зарыдал.

Амелия с удивлением смотрела на меня. Такого она от меня не ожидала.

— Ну входите же! — тихо сказала она. — А то еще люди увидят ..

Я прошел к крыльцу под ласковым и спокойным взглядом Евы.

Она протянула мне руку, привлекла к себе, обняла за талию и положила голову мне на грудь.

— Вы ее так любили, — вздохнула бедняжка.

— Я не по ней плачу, Ева… Я плачу из-за вас… Она сразу же подалась назад, рука ее упала на колесо каталки.

— Вы это искренне, Виктор?

— Да…

Я погладил ее волосы, осторожно, нежно. И, ничего не сказав, пошел собирать свои вещи.

Я упаковал все в два чемодана. Комната моя, хотя и была залита солнцем, приобрела вдруг в моих глазах очень печальный вид.

Так много воспоминаний было связано у меня с ней!..

Когда я спустился вниз, Ева была в патио. Она ждала меня и, как только я появился, сразу же уставилась на чемоданы.

— Вик! — крикнула она. Я подошел к ней.

— Что это значит? Вы.., вы уходите?

— Конечно. Вы прекрасно понимаете, что мое пребывание под этой крышей отныне невозможно!