даже представить не мог, что будет с его семьёй.
Но люди беспрестанно жаловались на Преграду, а теперь ещё и наследная принцесса попала в место зла. Даже по пути сюда всё было не так, как должно быть. Он заметил маленькие временные петли, снег, шедший, летом, и целую стаю гусей, летевшую задом наперёд. Все притворялись, будто ничего не произошло, как если бы признание этих вещей делало угрозу реальной.
Но угроза существовала вне зависимости от того, признавали они это или нет.
Его родители отказывались положить конец фарсу, а остальные не могли этого сделать.
Возможно…
Возможно, Совет был прав, желая избрать вместо Руна одну из его сестёр. Возможно, он не был достоин короны. Но причина заключалась в том, что принц никогда не совершал достойных поступков. Это должно было измениться.
Королевство рассчитывало на него.
На него рассчитывал весь мир.
Ему придётся рисковать, потому что больше никто не хочет этого делать. Он должен стать принцем, заслужившим свою корону.
– Хорошо. – Рун отвернулся от окна. – Я это сделаю.
Покинув зал Совета, принц, по-прежнему весь в дорожной пыли, отправился в Заброшенную Башню.
Он не стал медлить, потому что не хотел раздумывать слишком долго. Рун боялся, что сумеет разубедить себя. Снова вспомнит о том, насколько она опасна.
От двери Заброшенной Башни было всего три ключа: у наследника, короля и королевы. Рун ощупал свой ключ, как всегда висевший у него на шее. Зал у подножия башни был пуст – мало кто осмеливался зайти в эту часть замка, – поэтому, когда он вставил ключ в замок и повернул, его никто не заметил.
Ключ вошёл в скважину с глухим стуком. Скрипнули петли, и дверь распахнулась. Рун начал подниматься к вершине башни; его шаги эхом отдавались на пыльных ступенях.
Ему следовало захватить лампу. Сводчатые окна были заколочены много лет назад, и мрак пронзали лишь тонкие лучики света, поэтому Рун был вынужден очень медленно подниматься по узкой спиральной лестнице. Наконец он добрался до вершины, где была другая дверь. Он сунул ключ в замок, повернул и вошёл в тускло освещённую, затхлую комнату.
Именно здесь, за сломанной мебелью и гигантской паутиной, находилось кабервилльское святилище, заброшенное после Красного Рассвета.
Когда Рун приходил сюда (всего один раз вместе с родителями, став наследным принцем и получив ключ Опи), всё закончилось очень быстро, и он не успел оглядеться. Но юноша не забыл ощущение тайны и изумления, и порой ему снилось, что он снова поднимается по этой лестнице. Иногда принц со стыдом вспоминал сон, в котором он отправляется на остров Винтерфаст с целью разбудить Разрушительницу Тьмы, становится её помощником в сражениях, достойным и бескорыстным, похожим на своего брата.
Это была волнующая и вместе с тем пугающая фантазия, к которой он часто возвращался в мыслях за минуты до сна, доводя каждую подробность до совершенства.
В итоге Рун перерос свои видения, и если бы его кто-нибудь спросил о воительнице, то он бы ответил, что восхищение Разрушительницей Тьмы прошло.
Теперь с бьющимся сердцем, совершенно один, так что его внимание ни на что не отвлекалось, он смотрел на простой каменный алтарь, покрытый пылью, грязью и птичьим помётом. На передней части было вырезано её изображение – едва заметные очертания тела и поднятых крыльев, покрытые грязью и белоснежными царапинами, словно кто-то пытался стереть её портрет.
Когда Рун увидел, в каком состоянии находится святилище Разрушительницы Тьмы, в его груди шевельнулся гнев. Он знал историю о том, как она на протяжении тысяч лет защищала жителей Салвейшена. Это было величайшее проявление неуважения.
Казалось неправильным вызывать её после столь долгого забвения. Рун попытался стереть грязь, но она въелась в камень, и её было невозможно удалить, не прилагая усилий.
Он услышал в голове слабый предупреждающий голосок, но отмахнулся от него. Ситуация требовала немедленных действий.
– Возможно, ничего не получится, – прошептал Рун.
А возможно, и получится.
И по правде говоря, ему втайне хотелось призвать Разрушительницу Тьмы. Каждая клеточка тела принца мечтала увидеть её хотя бы раз, и отвергнуть это чувство – всё равно что отвергнуть саму судьбу.
А это была судьба.
Тело Руна горело, когда он опустился на колени перед алтарём и положил ладони по обе стороны от изображения. Даже исполосованная царапинами и едва заметная, посланница света была великолепна.
– Дай мне силу, – начал он молиться Элмали. Покровитель Кабервилла никогда прежде не помогал ему, но именно сейчас молитва не повредит. – Дай мне смелость и мудрость.
А потом Рун произнёс простые запретные слова:
– Разрушительница Тьмы, я призываю тебя.
Из святилища вырвался тёмный свет, заливая ладони, руки, грудь и лицо Руна. Он становился всё сильнее, не давая дышать, и, наконец, последняя вспышка ослепила принца, и он без чувств упал на спину.
Глава 5
Разрушительница Тьмы
Впервые за четыреста лет Разрушительница Тьмы открыла глаза.
В комнате царила прохладная темнота, но сквозь полуразрушенные ставни проникал дневной свет. Она чувствовала, как солнце опускается ниже, чувствовала снежные заносы, растущие у подножия башни. Где-то далеко внизу слышался шум прибоя. Но в остальном её мир был тусклым, тихим и странным.
Не таким, как обычно.
Она села, вгляделась во тьму и обнаружила, что битва с энтропией прекратилась много лет назад. Пыль и снег скрывали пол, а паутина потрескивала от свежего слоя льда. Кровать оставалась отрицательным пространством: грязь, плесень и гниль покрывали простыни вокруг её тела тёмной пеленой.
Она больше не чувствовала запаха: вонь запустения испарилась сотни лет назад.
Она ощутила лёгкое беспокойство. Прошла одна секунда. Потом две.
Обычно после пробуждения рядом были смотрители с подношениями свежей еды и самой современной одеждой. Она не интересовалась модой, но всегда старалась сделать так, чтобы людям было уютно рядом с ней, что было нелегко сделать с её гибким и сильным телом, пронзительным взглядом и чёрными, как ночь, крыльями шириной больше её роста. Ей не раз говорили, что её вид пугает людей, даже если они хотят на неё смотреть. Даже её осколок души был несколько раз потрясён этим зрелищем.
Разрушительница Тьмы прижала руку к сердцу, желая ощутить связь, утраченную сотни и даже тысячи лет назад, и внезапно остро почувствовала, что она здесь одна.
Ни людей, ни еды, ни одежды. Все платья, штаны и рубашки из тончайшего шёлка, оставленные в шкафу, рассыпались в прах. Пока она бесшумно, словно ветер, проходила по пустым комнатам и коридорам башни Винтерфаст,
