С нашей точки зрения, законные неустойки законодатель устанавливает за наиболее общественно опасные деликты, которые приносят наибольший вред гражданско-правовым отношениям. И те общественные отношения, которым причиняется вред в результате нарушения, находятся на грани между публично-правовыми и частноправовыми.
Можно привести и другой довод в пользу публичной природы ответственности в частном праве. Так, в случаях многих гражданско-правовых правонарушений потерпевшим выступает государство, его органы, предприятия с государственной формой собственности и т. д. Например, при совершении сделок, противоречащих основам правопорядка или нравственности (ст. 169 ГК РФ), в случае принудительного выкупа бесхозяйственно содержащихся культурных ценностей (ст. 240), при изъятии у собственника домашних животных и др.
Таким образом, не отрицая деления системы права на частное и публичное, мы считаем, что ответственность в частном праве все же носит публичный характер. Публично-правовая природа институтов уголовной, административной, финансовой, процессуальной и дисциплинарной ответственности не вызывает сомнения.
Метод правового регулирования – следующий признак, который позволяет охарактеризовать юридическую природу института юридической ответственности. Так, С.Л. Кондратьева отмечает, что метод регулирования института ответственности – императивный[100].
В некоторых отраслевых исследованиях нередко сужают метод института ответственности до наказания.
Действительно, для ответственности свойственно наличие властных предписаний, содержащихся в запретах или позитивных обязываниях. Субъект обязан не совершать правонарушения и следовать той модели поведения, которая сформулирована в правовых нормах, а в случае ее нарушения у него возникает обязанность претерпеть правоограничения, предусмотренные санкцией нарушенной нормы. Однако обоснование исключительно императивного метода правового регулирования дается без учета существования позитивной юридической ответственности, которая также заложена в нормах, предусматривающих юридическую ответственность. Поэтому можно отметить и наличие определенной диспозитивности, которая является характерной чертой для института юридической ответственности. Так, на граждан и их объединения возлагаются не только обязанности, но они и наделяются соответствующими правами, реализация которых происходит в рамках социально-активного правомерного поведения. При этом само правомерное поведение выступает выражением свободы и ответственности субъекта, а подход к юридической ответственности только с позиции обязанности представляется нам несколько однобоким. Поэтому институт юридической ответственности характеризует и такой способ, как дозволение. Ярко диспозитивность выражается в договорной гражданско-правовой ответственности, предоставляющей сторонам свободу в рамках закона самостоятельно установить санкции за нарушение договора. Проявление диспозитивности в институте ответственности не следует смешивать со вседозволенностью и абсолютной свободой. Во-первых, она строго ограничена законом, и меры ответственности, устанавливаемые сторонами договора, не должны противоречить закону. Во-вторых, установив определенные правила поведения, субъекты уже обязаны строго соблюдать их. Однако следует отметить, что диспозитивный метод и дозволения для института юридической ответственности являются дополнительными, а не основными, но в то же время нельзя и отрицать их существование, отмечая исключительно императивный метод правового регулирования. Ввиду того, что нормам института ответственности свойственны определенные стадии реализации, для каждой из стадий характерно определенное сочетание способов правового регулирования. Когда реализуется позитивная ответственность субъекта, в равной степени действуют запреты, позитивные обязывания и дозволения. Если субъект нарушает норму права, действуют способы, характерные исключительно для императивного метода правового регулирования – запрет и позитивное обязывание[101].
Наиболее сложен вопрос о межотраслевом характере института юридической ответственности и его функциональных связях.
Как отмечается в юридической литературе, межотраслевые функциональные институты возникают на стыке нескольких как разнородных, так и смежных отраслей права и направлены на регламентацию общественных отношений, которые являются схожими по виду или типу [102].
Наиболее ярко межотраслевой и функциональный характер института юридической ответственности проявляется в регламентации им правоотношений юридической ответственности, возникающих из юридического факта правонарушения. Охранительные отношения юридической ответственности могут быть гражданско-правовыми, уголовно-правовыми, конституционными, дисциплинарными и т. д. Несмотря на их различную отраслевую природу, все они обладают рядом общих признаков, которые позволяют объединить их в один род (тип). Во-первых, в основании их возникновения находится юридический факт правонарушения. Во-вторых, метод регулирования таких отношений императивный. В-третьих, это материальное правоотношение. В-четвертых, это властеотношение, в рамках которого государство в лице уполномоченных органов имеет право требовать, а обязанная сторона должна подчиниться и претерпеть правоограничения, предусмотренные санкцией нормы права. В-пятых, в рамках таких правоотношений происходит реализация мер юридической ответственности[103].
Межотраслевой и функциональный характер института юридической ответственности проявляется и в случае реализации позитивной юридической ответственности. При этом налицо взаимосвязь различных субинститутов, входящих в структуру института юридической ответственности.
Комплексность и межотраслевой характер регулирования можно выявить из анализа отношений, обеспечивающих жизнь, здоровье, исключительные права, деловую репутацию, честь, достоинство, различные виды тайн и т. д. Они выступают предметом охраны и регулирования не только гражданско-правовой ответственности. Так, УК РФ закрепляет составы преступлений, посягающих на жизнь и здоровье (глава 16), свободу, честь и достоинство личности (глава 17). Установлена ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137), неприкосновенности жилища (ст. 139), авторских и смежных прав (ст. 146), изобретательских и патентных прав (ст. 147), незаконное использование товарного знака (ст. 180). Коммерческая тайна и тайна усыновления входят в предмет уголовно-правовой охраны (ст. 155, 183). В КоАП РФ установлена ответственность за нарушение правил защиты информации (ст. 13.12), установленного законом порядка сбора, хранения, использования или распространения информации о гражданах (персональных данных) (ст. 13.11) и т. д.
Таким образом, налицо межотраслевая природа сложного (комплексного) функционального института юридической ответственности, включающего в свою структуру различные субинституты, воздействие которых может быть направлено на различные виды общественных отношений.
Кроме того, функциональные связи института юридической ответственности заключаются в зависимостях между нормами, когда действие одной нормы (группы норм) служит предпосылкой или основанием для действия другой нормы (или группы норм). При этом вся совокупность норм ответственности в праве образует единое целое, систему норм в рамках механизма правового регулирования. Например, нарушение отношений собственности включает в действие как механизм уголовной, так и гражданско-правовой ответственности. Реализация некоторых конституционных санкций выступает основанием для применения норм юридической ответственности.
Некоторые отрасли права не содержат в своей структуре института юридической ответственности. Тогда институты с иной отраслевой принадлежностью «обслуживают» эти отрасли права. Так, за нарушение норм земельного права в зависимости от тяжести совершенного правонарушения и иных обстоятельств дела возможно наступление гражданско-правовой, уголовной или административной ответственности. Это же можно сказать и в отношении экологического права, за нарушение норм которого предусмотрена дисциплинарная, административная, уголовная, имущественная ответственность. Несмотря на то, что существуют попытки обосновать существование экологической ответственности, законодатель эту позицию не разделяет. Это правильно, поскольку вряд ли стоит увеличивать количество существующих видов ответственности.
Следует отметить, что существую предложения и о разработке специфических оснований освобождения от ответственности за экологические правонарушения. Так, как отметил Президент в своем послании Федеральному Собранию РФ в 2010 г., «некоторые эксперты также считают необходимым провести так называемую экологическую амнистию при условии, что предприятие примет на себя жесткие обязательства по экологическому оздоровлению производства и той территории, где оно работает. Я полагаю, эта идея разумная. Тех, кто реализует эти программы, не просто подготовил, а тех, кто эти программы реально исполняет, тех, кто вкладывает деньги в это, не нужно «давить» штрафами, мешая исправить ситуацию. Напротив, здесь нужно поощрять и максимально применять механизм частно-государственного партнерства»[104]. Однако данного механизма до сих пор не выработано.
