Видишь? А в остальном можно без многих рук?
— Во многом. Хотя и возни потребуется много. — кивнул Беромир. — В мехах может и река воздух качать, да и молотом бить.
— Река? — немало удивилась Дарья.
— И ветер. Решения есть, но время… — покачал головой ведун.
— Да уж… у меня только все самой, руками.
— Что поделать? Человек не руда. С ним всегда все сложнее.
— Слушай, а кроме спирта есть иной способ в сон человека отправить? Чтобы в ране ковыряться.
— А что не так со спиртом?
— Из трех померших двух рвало от него. Не могли выпить столько, чтобы боли не чувствовать. Сразу выворачивало и крутило. А как лезла к ним в рану — орали безумно. В крике том и померли.
— Таких ведь немного.
— Нужно что-то другое. У меня снова спирт кто-то украл. Одних выворачивает. Другие пристрастились. Хожу, нюхаю, но здесь им многое пахнет. Весь дом, считай, провонял. А пьют эти злодеи, видно, немного и перед сном. Чтобы выветрилось.
— Или перед сменой повязок? Ты ведь им для храбрости даешь?
— Хм… может, и они. Но ты мне лучше скажи — есть иной какой-то отвар или еще что для такого сна?
— Эфир, — ляпнул Беромир первое, что пришло в голову.
— Что за эфир?
— Эм… э-э-э… хм… диэтиловый, — с огромным скрипом произнес ведун. Хотя ни первое, ни второе слово Дарье не сказало ничего, что и отразилось на ее лице полным непониманием.
Возникла пауза.
Беромир напряженно пытался вспомнить, как этот чертов эфир делали. Ведь как-то просто. Иначе в середине XIX века он не мог бы найти обширного применения. Ну… относительно обширного.
Он потер лоб.
Дарья молча наблюдала за ним.
Ведун же, поняв, что ничего про этот самый диэтиловый эфир не помнит, кроме открытия достаточно рано, стал рассуждать на эту тему. Большинство веществ, которые открывались в те годы, были тем или иным образом связаны с прокаливанием или перегонным кубом. И добывались технологически просто. Плюнули, помешали и варили три часа. Ну или как-то в этом духе.
Название намекало на связь с обычным спиртом. Значит, работать нужно через «самогонный аппарат».
Только как?
Чего туда плеснуть для нужного эффекта?
— Чего-то ты затих. — нарушила тишину Дарья.
— Думаю, как его сделать. Тут быстро и не ответишь.
— Велес не подсказывает?
— Он далеко не всегда вмешивается. Да и поди разберись в том, что он сказал. Где бог, а где ты? Человек слаб и слишком несмышлен для легкого разумения божественной речи.
— Так ты сделаешь?
— Я попробую, — улыбнулся Беромир. — Не уверен, но попробую. Хотя в любом случае подсоблю и изготовлю тебе карболку.
— А это что такое?
— Очень вонючая штука, которая так же очищает предметы и руки, как спирт. Пускай эти дурни ее теперь у тебя воруют. Сразу себя выдадут.
— Как же?
— Сдохнут, — оскалился ведун. — Она весьма токсична. Отчего и очищает — выжигает всю мелкую живность видимую и невидимую. Если ее выпить будет очень сильное отравление. Даром, что выпить ее сложно, ибо вонючая жуть. Хотя… Я слышал о ценителях, которые ее в напитки горячительные добавляют. Дымный виски называется или торфяной. Хотя ее там, конечно, очень мало. Совсем капелька просто для того, чтобы в целом достаточно омерзительный вкус крепкого алкоголя приобрел совсем уже неповторимый оттенок…
Дальше они перешли на тему трав.
О том, что ивовая кора имеет жаропонижающий эффект, Дарья знала. Здесь Беромир ей «Америку» не открыл. Скорее она сама ему куда больше рассказала, повествуя об иных ее свойствах. С другими же травами и подавно…
— Когда же ты уже писать выучишься? — тяжело вздохнул Беромир.
— Зачем? Мне и так хорошо. Не хочу касаться этих чародейских знаков.
— А как ты ученицам о травах станешь рассказывать?
— А рот мне для чего?
— А если забудешь, что или перепутаешь? Притом внимания не придав. Ну оговорилась и оговорилась. Тебе-то и так все ясно. А им каждая твоя ошибка смертью может обернуться.
— Я много раз повторяю.
— Ежели записать — путаницы не будет. Достаточно будет просто прочитать.
— Кому угодно. — нахохлилась Дарья.
— Ты серьезно думаешь, что прочитать достаточно? — рассмеялся Беромир. — Ничто не заменит объяснения и живого опыта. Ценность книги в том, что каждая ведьма Мары может ее с собой иметь. И даже если память подвела — дело свое делать.
— Не по обычаю это.
— А разве нам надо по обычаю жить? Может, лучше по уму? — откровенно рассмеялся ведун.
— Не нужно грешить на мудрость предков. — нахмурилась Дарья.
— Милая, — приобнял ее Беромир, — а с чего ты вообще взяла, будто нам нельзя записывать наши знания?
— Так, ведьма, которая меня учила, не писала. И ее также наставляли. Да и все вокруг не записывают.
— А предки писали?
— Откуда?
— Лет сто назад мы жили в городах, пусть небольших, но укрепленных. А сейчас как?
— Ну… — она скривилась. Ей очень не нравилась эта тема, которую Беромир прокачивал среди ведунов.
— Какую семью наших ни возьми — у всех в памяти исход с юга. А еще сказания интересные о всяких витязях[1], что славу на острие своего копья и меча искали. Откуда они? Никогда не задумывалась?
Дарья не стала ничего отвечать.
Просто нахмурилась.
Она сама происходила из племени балтов, а потому все описанное Беромиром было ей чуждо. Слышала. Тут он ее не удивил. Все ж таки соседи. А такие истории — немалое развлечение. Но… это были истории не ее клана. Раньше.
Беромир же пел соловьем.
Ему требовалось убедить сестру в необходимости записывать важные сведения. Для пущей пользы наследников. А она воспринимала только доводы старины. Вот он и стал на ходу выдумывать еще один виток сказки.
Ранее он еще Вернидубу рассказывал про то, как сарматы поперли славян с юга. Из лесостепи. И случилось это из-за того, что предки утратили единство. А до того успешном воевали со степью веками, живя в том числе в своих городах.
Дарья про это знала.
Да и про легенды семейные слышала.
Вот от этой базы Беромир и стал отталкиваться, подтянув всякую псевдонаучную дичь.
Почему нет?
Его пургу местные просто не в состоянии проверить. А наработки в плане
