– А он каждый понедельник ездит этим автобусом? – тихо спросил Пип.
– До этого вопроса я так и не дошел, – мрачно сказал Фатти. – Он или просто не отвечал, или огрызался. Безнадежное было дело. В общем, получается, что никто из наших подопечных не мог быть отправителем этих писем.
– Смотрите, кто-то ждет на остановке нашего автобуса! – воскликнула вдруг Бетси. – Это даже не остановка, престо какой-то человек поднял руку, хочет, чтобы его взяли. Вот, наверное, тот, кто нам нужен, раз никто из тех не подошел.
– Весьма возможно, – согласится Фатти, и они с нетерпением стали ждать, кто же войдет в автобус.
Но это оказался викарий из Бакл-Виллиджа. Дети прекрасно его знали, потому что он иногда приходил читать проповеди в их собственную питерсвудскую церковь. Это был веселый, шумный человек, и он им нравился.
– Ну, это никак не он! – с разочарованием сказал Фатти. – Исключено. Опять мимо! Где были, там и остались.
– Ладно, посмотрим, может быть кто-нибудь опустит письмо в ящик, когда мы все выйдем из автобуса, – сказал Пип. – Будем надеяться. Может, это сделает твой хмырь. А? Фатти? Из всех из них он самый подходящий. Может, он врет, что нездешний.
Викарий завел общий разговор, и его веселый голос гремел на весь автобус. Хмурый мужчина не обратил на него никакого внимания, а так как викарий с ним не поздоровался, дети поняли, что они не знакомы. Наверное, этот мужчина действительно нездешний.
– Скоро и Шипсейл, – сказал Фатти. – Ух ты! Какой крутой подъем! Говорят, в старые времена, еще до бензиновых моторов, в дилижансы запрягали восемь лошадей, чтобы взобраться на эту гору.
Автобус остановился в тени больших деревьев на главной площади Шипсейла. И сразу же вместо звука мотора они услышали мычание коров, блеяние овец и кудахтанье кур. Рынок был в полном разгаре!
– Выскакиваем первыми! – скомандовал Фатти. – Встанем у почты и будем следить.
Ребята быстро спрыгнули с подножки. Мисс Тримбл кивнула им на прощание и пошла куда-то в сторону по узенькой дорожке. Тайноискатели сразу же увидели здание почты и направились к нему. Фатти достал из кармана письмо и начал аккуратно наклеивать марку.
– Не хочу, чтобы Гун заинтересовался, чего это мы тут толпимся, – вполголоса сказал он ребятам. – Можно даже для видимости и опустить конверт в ящик.
Миссис Джолли пошла на рынок искать свою сестру. Дети проводили ее взглядом.
– Что же, ни мисс Тримбл, ни миссис Джолли не подходили к почте, – сказал Фатти. – Значит, их отбрасываем. А, вон идет художница!
Девушка улыбнулась им и прошла мимо. Потом неожиданно остановилась и вернулась назад.
– Я вижу, вы нашли почту, – сказала она. – Я рада за вас! Какая же я бестолковая! Каждый понедельник проходить мимо и не заметить. Так похоже на меня!
– Значит, она тоже отпадает, – сказал Пип, когда она удалилась в сторону рынка. – Да я никогда и не думал, что это она. Слишком хорошая для такого дела.
Викарий исчез, даже не появившись возле почты. Теперь оставались только мистер Гун и хмурый мужчина. Мистер Гун в упор посмотрел на Фатти, и тот, подняв брови, мило улыбнулся:
– Я могу вам чем-нибудь помочь, мистер Гун?
– Чего вы все здесь околачиваетесь? – не очень вежливо спросил полицейский. – Хоть плачь, хоть смейся, ну никуда не могу от вас деться. Так и болтаетесь за мной хвостом.
– А мы то же самое думаем про вас, – сказал в ответ Фатти. Он наблюдал за угрюмым мужчиной, который стоял невдалеке у бровки тротуара и продолжал читать свою газету о собаках и лошадях. Фатти хотел выяснить, а не ждет ли он, пока ребята и мистер Гун уйдут, чтобы опустить письмо в ящик. Или он действительно дожидается своего брата?
– Вон на той стороне кондитерская лавка, – сказал тихим голосом Фатти, опуская свой конверт в ящик. – Пошли туда, что-нибудь купим. Почтовый ящик из лавки виден, и мы сможем продолжать наблюдение. Зато, если Пошлипрочь или этот хмырь бросятся к ящику опускать свои письма, они не будут знать, что мы следим за ними.
Они перешли улицу и вошли в лавочку. Ларри и Дейзи затеяли спор, что купить: мятные леденцы или ириски, а Фатти не отходил от стеклянных дверей, внимательно наблюдая за почтой. Он видел все, а его видно не было, так как в лавочке было довольно темно.
Хмурый мужчина сложил газету и стал оглядываться по сторонам, явно кого-то поджидая. Мистер Гун исчез в табачной лавке. Фатти затаил дыхание. Может, вот сейчас этот мрачный тип подскочит к почтовому ящику и опустит письмо?
Подъехала машина. Водитель, подняв руку, крикнул какое-то приветствие, и хмурый мужчина ответил. Открыв дверцу, он сел рядом с водителем, и машина сразу же поехала. Фатти так тяжело вздохнул, что все оглянулись.
– Он не опустил никакого письма, – сказал Фатти. – Он сказал правду. Кто-то заехал за ним на машине. Вот черт! Пшик! Все лопнуло!
– Да если бы даже он опустил письмо, мы все равно не могли б до него добраться, – сказал Ларри. – Мы ведь не знаем его имени и вообще ничего о нем не знаем. Вот я думаю – очень странно получается. Никто из пассажиров не бросил письмо в ящик, а каждый понедельник письмо отсюда отправляется!
– Ну, надо подождать до 11. 45, когда придут вынимать почту из ящика, – решил Фатти. – Вдруг кто-то из пассажиров вернется. А, вот и мистер Гун! Пошел на рынок. Наверное, купит себе масла и сливок, чтобы еще немного потолстеть!
Дети терпеливо ждали у почты, пока не появился почтальон и не вывалил письма в мешок. Никто так и не подошел с письмом к ящику. Это было для ребят полным разочарованием.
– С чем приехали, с тем и уезжаем, – мрачно заметил Фатти. – Даже противно! Наверное, мы еще не настоящие детективы. Зря надеялись! Ладно, отправляйтесь на рынок, а я буду думать. Хочу как следует поразмыслить. Может, и придумаю что-нибудь гениальное!
Все двинулись к рынку, оставив беднягу Фатти в самом мрачном расположении духа.
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ДЕНЬ
На рынке дети чудесно провели время. Каждая минута была наполнена весельем и радостью. Кругом стоял шум и смех, велись оживленные разговоры. Покупатели и продавцы обменивались шутками, стараясь перещеголять друг друга в остроумии. А как интересно было наблюдать за животными и птицами!
Они нашли сестру миссис Джолли, и та заставила их взять в подарок по большому коричневому яичку и кусочку домашнего масла к завтраку. Бетси была просто счастлива. Такие неожиданные подарки она всегда любила больше тех, которые ждешь заранее.
– О! Спасибо, – воскликнула она. – Вы такая добрая, в точности как миссис Джолли. Она дарит нам конфеты. А ваша фамилия тоже Джолли?
– Нет, меня зовут миссис Банн[3], – ответила сестра миссис Джолли, и Бетси чуть не сказала: «Вам так подходит эта фамилия!», но вовремя прикусила язык, потому что миссис Банн точно соответствовала своей фамилии: была большой, мягкой, теплой, с глазами как ягодки черной смородины.
– Пойдем поищем Фатти, пусть придет сюда, посмотрит, какой замечательный рынок, – сказала Бетси. – Мне жалко его, он там один переживает. Мы запутались в этом деле, и я не верю, что Фатти может нас распутать.
– А вон и наша художница, смотрите, – сказал Пип. Действительно, посреди рынка стояла девушка и быстрыми движениями руки в упоении рисовала все, что видела: животных, птиц, людей. Ребята подошли посмотреть, и им очень понравились ее зарисовки.
Потом Бетси пошла искать Фатти. Он сидел на уличной скамейке, погруженный в свои мысли. Бетси посмотрела на него с восхищением. Она уже видела его взрослым, умным, раскрывающим такие глубокие тайны, какие не под силу никому другому. Когда она подошла поближе, он от неожиданности вскочил.
– Ах, Фатти, прости! Я тебя испугала? Сходи обязательно на рынок. Это так интересно! Ну, пойдем!
– Я еще не додумал все до конца. Давай, сядь рядом, послушай. Может, пока я буду вводить тебя в курс дела, какие-то вещи прояснятся для меня самого.
