– Что? – разом воскликнули все.
– Написано: «КТО ПОТЕРЯЛ РАБОТУ ЗА ТО, ЧТО ПРОДАВАЛ ХОЗЯЙСКИЕ ФРУКТЫ?» – с отвращением прочитал Фатти. – Господи! Послать такую открытку бедному старику Лукасу! Ему ведь, наверное, уже за семьдесят.
– Значит, кроме Глэдис и Молли, такие же мерзкие письма получили и другие люди! – сказал Ларри. – Давай-ка сравним почерки.
– Везде одинаковый, – сказал Фатти. – Везде печатные буквы, и все письма адресованы местным жителям. Четыре письма и одна открытка. Как все это отвратительно!
Ларри стал изучать конверты. Все одинаковые – белые и квадратные. Бумага тоже одинаковая – грубая, дешевая.
– Посмотрите, – сказал Ларри. – Все отправлены из Шипсейла, из того маленького городка, где рынок, ну, вы знаете, все, наверное, туда ездили. Может, этот человек живет там?
– Не обязательно, – усомнился Фатти. – Нет, я считаю, это кто-то, кто живет здесь, в Питерсвуде. Только здешний житель знает тех, кому пишет. А что еще отпечатано на марке?
– Еще? Та-а-к. «Шипсейл. 1145. 4 апреля», – разобрала Дейзи.
– Это понедельник, – отметил Фатти. – А на других письмах?
– На всех разные числа, – сказала Дейзи. – И все, кроме письма к Глэдис, отправлены еще в марте, но все из Шипсейла.
Фатти записал все числа, а потом вытащил из кармана маленький календарь. Проверив числа, он присвистнул:
– Забавно! – сказал он. – Все попадают на понедельник. Вот смотрите – понедельник, понедельник и это понедельник. Теперь давайте думать. Если человек живет в Питерсвуде, как он может попасть в Шипсейл, чтобы опустить письма в ящик до утренней выемки в понедельник? Поезда в Шипсейл не ходят. Только автобус, и то не часто.
– По понедельникам в Шипсейле рыночный день, – вспомнил Пил. – И по-моему, в эти дни есть специальный утренний рейс. Минутку, можно ведь посмотреть расписание. Где у тебя расписание?
Как и следовало ожидать, у Фатти оно было в кармане. Он стал изучать расписание рейсов на Шипсейл.
– Точно, вот! Есть автобус в Шипсейл из Питерсвуда каждый понедельник в четверть одиннадцатого. Прибытие в одиннадцать часов одна минута. Все ясно. Ручаюсь, наш друг-писака выходит из дома в Питерсвуде с очередным поганым письмом в кармане, садится в автобус, приезжает в Шипсейл, опускает письмо в почтовый ящик и отправляется по своим делам, какие там у него есть в Шипсейле.
Все это было очень похоже на правду, хотя Ларри почему-то думал, что слишком уж похоже, чтобы быть абсолютной правдой.
– А разве не мог он поехать на велике? – высказал он свою версию.
– Что же, конечно, мог, но вспомни, какой там в одном месте крутой подъем. Ни один человек в здравом уме не потащится на велике в гору, если можно поехать на автобусе, – возразил Фатти.
– Да, пожалуй, ты прав, – согласился Ларри. – Правда, я пока не вижу, что это нам дает. Не очень-то далеко мы продвинулись. Что мы, собственно, узнали? Что не только Глэдис и Молли получили такие письма, что все письма отправлены из Шипсейла и опущены в ящик до 11. 45 утра и что автор письма, возможно, отправлялся из Питерсвуда автобусом в 10. 15. Вот и все.
– Вот и все?! – воскликнул Фатти. – Да ты что! Да мы выяснили массу вещей! Неужели ты не понимаешь, что мы вышли наконец на след? На след этого гадкого писаки, и если захотим, то можем даже увидеть его или его в понедельник утром!
Ребята в изумлении уставились на Фатти.
– Для этого нам надо только сесть в тот автобус в 10. 15! – сказал Фатти. – Ясно! Писака точно будет там. Думаете, мы не сможем узнать его, просто посмотрев внимательно на всех пассажиров? Я, например, могу
– О, Фатти! – воскликнула Бетси в восхищении. – Мы обязательно должны сесть в этот автобус. Но я – о Господи, – я ни за что не смогу узнать того человека, ни за что. А ты правда можешь точно сказать, кто?
– Ну, я, во всяком случае, попробую, – сказал Фатти. – А теперь, наверное, надо поскорей отнести эти письма назад. Но сначала я должен снять копии с некоторых слов, в особенности со слова «Питерсвуд», оно встречается в каждом письме. Это на случай, если мне попадется человек, который так же печатает буквы.
– Люди обычно не пишут печатными буквами, пишут письменными, – сказала Дейзи. Но Фатти, не обращая внимания на ее замечание, тщательно копировал отдельные слова, в том числе и «Питерсвуд».
Сложив листок, он положил его в бумажник. Потом, скрепив пакет резинкой, встал.
– А как ты собираешься подсунуть эти письма назад, чтоб тебя не увидели? – спросил Ларри.
– Пока еще сам не знаю, – улыбнулся Фатти. – Надеюсь, мне просто повезет. А вы дождитесь Глэдис, хорошо! И скажите, что я не одобрил ее действия, нельзя было без спросу брать письма. Мистер Гун, если узнает, разозлится на нее. Скажите, что я пошел вернуть письма и надеюсь, он не узнает, что она их брала.
– Правильно, – сказал Ларри.
Фатти уже собирался уходить, но потом остановился и повернулся к ребятам.
– У меня возникла одна идея. А что, если я надену форму разносчика телеграмм? На случай, если Пошлипрочь заметит меня. Не хотелось бы, чтобы он знал про унесенные письма.
Переодевание и грим не заняли много времени. И вот уже вместо Фатти перед ними стоял рыжий парень с рыжими бровями и веснушками в форме телеграфного курьера и с фирменной кепочкой на голове.
– Пока! – сказал он и исчез.
Подобравшись к дому мистера Гуна, Фатти понял по темным окнам, что хозяин еще не вернулся. Он стал терпеливо ждать. Потом вспомнил, что сейчас в холле местной гостиницы проходит ежедневный матч по метанию стрелок в мишень. И догадался, что мистер Гун должен быть там, чтобы тоже бросить десяток-другой стрелок.
Догадка оказалась правильной. Минут через десять мистер Гун вышел из дверей гостиницы в очень хорошем настроении. Он был доволен собой: занял второе место. Фатти некоторое время крался за ним, потом перебежал на другую сторону улицы, ушел далеко вперед от мистера Гуна, снова пересек улицу, быстрым шагом направился навстречу полицейскому и с ходу, со всей силой уткнулся ему в живот.
– Ох! – воскликнул полицейский, у которого от удара перехватило дыхание. – Кто это тут?! Смотри, куда идешь! – Он включил карманный фонарик и увидел перед собой рыжего разносчика телеграмм.
– Извините, сэр, простите великодушно, – самым искренним тоном попросил прощения Фатти. – Я вас не ушиб? Вот как мне не везет! Кажется, опять причинил вам боль. Еще раз извините, сэр.
Мистер Гун поправил съехавший набок шлем. Извинения Фатти размягчили его.
– Ладно, ладно, парень? – сказал он.
– Спокойной ночи, сэр, спасибо, сэр, – сказал Фатти и исчез в темноте. Но, пройдя несколько шагов, он бегом бросился назад и, догнав полицейского, протянул ему пакет.
– Простите, сэр, вы ничего не обронили? Кто-то потерял вот этот пакет.
Мистер Гун уставился на пакет, выпучив глаза.
– Неужто те письма? Я же их не брал с собой. Точно помню!
– Значит, они принадлежат кому-то другому. Я это выясню, – сказал Фатти.
– Нет, погоди! – сказал мистер Гун, схватив пакет. – Это принадлежит мне. Я, должно быть, брал их с собой и запамятовал. Должно быть, уронил, когда ты наскочил на меня. И как было не уронить! Хорошо вышло, молодой человек, что ты подобрал. Это ценные доказательства. Вот что они такое. Достояние Закона.
– Я надеюсь, сэр, вы их больше не уроните, – серьезным тоном сказал Фатти. – Спокойной ночи, сэр.
Он исчез. А мистер Гун шел домой и в полном недоумении размышлял, как это он вообще мог взять с собой эти письма, а потом еще и потерять их.
– С памятью что-то стало, – печально сказал он сам себе. – Просто Божья милость, что их не подобрал кто-нибудь из этих паршивых мальчишек. Не хватало еще, чтоб в них заглянул поганец Фредерик Троттевилл. Ну, несдобровать ему, коли узнаю!
В АВТОБУСЕ НА ШИПСЕЙЛ
До утра понедельника делать было больше нечего. Дети изнывали от нетерпения, но ускорить ни приход понедельника, ни приход автобуса не могли.
