— Ты держишь нас за дураков, Сэм? — заорал Ланкастер.
Босвик покачался из стороны в сторону, как бык перед тореадором, но атаковать не стал. Он был вне себя, но в последний момент вдруг сообразил, что не стремится вступать в схватку с самым лучшим стрелком в горах. Поэтому он остановился, тяжело дыша. Ланкастер отвернулся к окну, демонстрируя отсутствие интереса к недавней ссоре и собственному решению.
— Посмотрите на подъезжающего молодого джентльмена, — указал он. — Полагаю, вы все о нем слышали. Узнаёте его?
— Ланкастер демонстрирует нам, чего он стоит, — прошептал Красавчик Мэлони старику Чесу.
— Стоит? Он на вес золота. Кто этот парень? — спросил Чес, выглядывая из окна.
— Где он только раздобыл такую жуткую клячу! — воскликнул Мэлони.
— Так вот, друзья, это молодой Кадиган. Похоже, что он смог одолеть меня, как заявляют некоторые вруны?
Остальные проворчали себе под нос:
— Кадиган!
Услышав свое имя, произнесенное сразу несколькими голосами, парень поднял голову и увидел трех мужчин, выглядывавших из окна и пристально его рассматривавших. А за ними в тени едва маячило мрачное лицо. Ланкастер!
Глава 10
ПРОСТАК И ГЛУПЕЦ
Перерыв оказался весьма приятным и своевременным для мужчин в отеле. Сэм Босвик, серьезно обдумав происшедшее, понял, что чересчур вольно обошелся с грозной репутацией и еще более грозными свидетельствами квалификации Ланкастера. Он искал возможности для отступления. Сэм хотел как можно элегантнее завершить бунт, и эта маленькая пауза, так тщательно подготовленная вновь избранным вожаком трио, предоставила ему возможность неплохо подготовиться. Кроме того, он решил, что вожак все же вовсе не плох для их компании. За год, что бандиты проработали вместе, они узнали достоинства друг друга. Красавчик Мэлони обладал изобретательностью и дьявольской отвагой. Чес Морган стрелял, уступая в меткости только самому Красавчику Мэлони, а также хорошо знал горы, людей, их психологию. Что касается Сэма Босвика, он отличался храбростью и грубым коварством, частенько приносившими удачу в серьезных делах, например при ограблении поездов. Он имел, к тому же, очень подходящий талант — огромную силу рук! Но эти положительные качества лихих джентльменов удачи порой оборачивались досадными проблемами. В отсутствие единого руководства они постоянно соперничали между собой, и каждый считал только себя достойным роли лидера. Именно поэтому они попросили известного стрелка стать их вожаком, надеясь, что руководство Ланкастера обеспечит им единство. В этот день они испытали на себе его характер, и всем троим он весьма понравился.
Вот о чем думал Сэм Босвик, глядя на парня, проезжавшего по улице. Затем все четверо отошли от окна и обменялись восклицаниями.
— Ну, — заключил Чес Морган, выражая общее мнение, — он всего лишь мальчишка. Ты мог бы связать его одной рукой, а второй отшлепать.
Ланкастер только пожал плечами и снисходительно заявил:
— Я ничего не имею против малыша. Но он слишком много врет насчет того, как расправился со мной, хотя мозги у него на месте. А я уважаю джентльменов с мозгами. Кадиган сумел так ловко исчезнуть, что его никто не мог найти. Вы должны это признать, ребята. Если бы об этом так много не болтали, я позволил бы ему уйти, но мне придется его убить. Сами видите. Если я не задам ему взбучку, люди будут продолжать обо мне сплетничать!
Эту речь Билл произнес с мрачной торжественностью, как государственный деятель, сожалеющий о печальной необходимости скомпрометировать политического противника. Остальные, однако, отклонили предложение Ланкастера, и его голос утонул в общем гаме. Именно Красавчик Мэлони, довольный, словно проказливая лиса, увидевшая далеко от воды гуся с подрезанными крыльями, первым предложил способ с меньшими издержками разрешить задачу.
— Я возьму на себя этого Кадигана, — весело объявил он. — Такая работа по мне. Не стоит он твоего внимания, босс. Черт меня побери, если это не обычный маменькин сынок, которого еще не перестали баловать.
Тут вмешался Сэм Босвик:
— А кто тебя выбрал для такой работы, парень? Я возьму на себя Кадигана и быстро его прикончу. Вряд ли ему понадобятся револьверы. Любой дурак сразу поймет, что он с ними не слишком хорошо обращается. Говорят ведь, что он пошел на Билла с голыми руками и дрался так, пока…
Чес Морган громогласно откашлялся, и Сэм смолк.
— Я предлагаю бросить жребий, — горячился Красавчик, — чтобы определить, кто нанесет первый удар. Конечно, если позволит босс. Кадиган принадлежит Ланкастеру, это безусловно, но я хотел бы первым добраться до его глотки.
Несмотря на свой властный характер, Ланкастер являлся разумным и проницательным человеком. И хотя он был готов рискнуть собой, но вовсе не возражал, чтобы другой оказался в роли жертвы. Кроме того, если менее значительный человек (например, Мэлони или Босвик) разделается с Кадиганом, то, возможно, про того будут меньше говорить, тогда как если парня прикончит Ланкастер, Денни останется героем в глазах большинства. И еще одна мысль убедила Ланкастера согласиться с Красавчиком. Он вспомнил странную перемену в лице и взгляде Кадигана, когда парень поднялся с койки, чтобы драться, в тот достопамятный вечер несколько месяцев назад. При одной только мысли об этом кровь Ланкастера леденела. Он спокойно сказал:
— Если вы, парни, решили поразвлечься, то я не стану вмешиваться. Бросайте жребий.
И монета сверкнула в воздухе.
— Решка! — объявил Мэлони.
Но когда монета упала на ладонь Чеса Моргана, сверху оказался орел — Босвику досталось право первому выступить против молодого Денни Кадигана. Он с ухмылкой нахлобучил на голову сомбреро и пожал широкими плечами.
— Так или иначе, — самодовольно произнес Сэм, — мне давно пора немного поразмяться. Чересчур утомительное занятие — потрошить сумки.
После столь достойной шутки он развязно удалился.
Тем временем Кадиган поставил свою лошадь в конюшню за отелем и вошел в здание. В регистрационной книге он неровным почерком записал свое имя.
— Дениэл Кадиган? — ошеломленно произнес хозяин, одновременно надевая очки и доставая ключ от комнаты. Тут он поспешно прервал сам себя: — Эй, парень, а ты не Денни Кадиган?
— Меня так зовут, мистер.
— Не тот, что дрался с Ланкастером?
— Можно сказать, что мы с Ланкастером повздорили, — мягко ответил приезжий.
Хозяин поднял очки на лоб и взглянул на гостя с неопределенным интересом. Его громкий голос между тем произвел странное действие на полдюжины постояльцев, находившихся в холле. Они застыли на своих стульях у печки (осенний день выдался довольно сырым) и больше не смотрели на пар, поднимавшийся над сохнувшими брюками, или на морозные узоры, украсившие окна. Их глаза остановились на вновь прибывшем.
