Красавчик Мэлони изучал противника с острейшим интересом. Физическая сила Кадигана была заметна в каждом его движении. Несмотря на внушительную фигуру, ступал он довольно легко. В гладких плечах скрывалась мощь быка и скорость урагана. Красавчик подумал, что так оно, вероятно, и есть. Он обращал на тело значительно меньше внимания, чем на лицо. И решил, что, судя по выражению лица, Кадиган не глуп, а лишь прост. В нем плескалось не больше хитрости или злобы, чем в кристально чистом озере. Физиономия этого парня выражала только спокойную невинность, так трогающую поэтов в прекрасных девушках. Мэлони склонялся к тому, чтобы назвать разглядываемое им лицо весьма красивым — разве только немного полноватым, а также слишком безмятежным. В общем, в Кадигане проявлялись все черты настоящего мужчины, не хватало только огня. Огонь не наблюдался не только на поверхности, по всему видно: и в глубине души не таилось даже малейшей искорки. Будучи человеком рассудительным, мистер Красавчик Мэлони решил, что ему есть над чем подумать, изучая характер парня.
Денни тем временем бесцельно брел по улице, петлявшей между домами Гормана. Казалось, что не Горман вырос около дороги, а сам путь поспешно и небрежно проложили через городок. Из-за бесконечных пристроек Горман вытянулся в длину; дорогу пересекала только одна извивавшаяся как змея улица. Вдоль нее и шел Кадиган, а Красавчик Мэлони следовал за ним, незаметно, как призрак в ночи. И все время, пока он приглядывался к чужаку, его сомнения в себе самом и в вероятном исходе схватки росли. Все большее впечатление производила на Мэлони безмятежность Кадигана. Поначалу она казалась самодовольством дурака, но теперь Красавчик решил, что это скорее спокойное безразличие неординарного человека, для которого опасность ничего не значит, а победы являются чем-то само собой разумеющимся.
Такое решение формировалось в уме Красавчика Мэлони, когда Кадиган вдруг свернул в сторону и пошел вниз по маленькой аллее, вдоль двух рядов молодых елей — прекрасных серебристых елей, королев среди деревьев. Мэлони крался следом, ловко укрываясь за стволами и чувствуя, как странно бьется его сердце. Во всем Гормане не было для него более знакомой дороги, так как в тупике этого переулка стоял коттедж Морриса, где жила Луиза, — остальные не имели значения. Месяц назад Красавчик в пятый раз сделал ей предложение и в пятый раз получил отказ. Но они остались друзьями. Иногда Красавчик объяснял такое положение дел силой своей страсти, а иногда полагал, что все связано с исключительным тактом Лу. Утешением, по крайней мере, служило то, что, хотя Мэлони и не сумел завоевать сердце девушки, этого не смог сделать и никто другой. И Красавчик при такой мысли чувствовал необъяснимое удовлетворение.
Он услышал вдали голос брата Лу Ричарда Морриса:
— Сюда, Барни! Сюда, мальчик! Дурак чертов! У него нет ни капли ума!
После очередного поворота дорожки Мэлони увидел всю сцену. Лу Моррис опиралась на изгородь заднего двора и смотрела, как брат занимался со своей собакой. Ричард взмок и проклинал все на свете от ярости и отчаяния. Он держал Барни на длинной веревке и теперь налегал на нее, словно моряк на линь, пытаясь подтащить к себе строптивое животное, на которое для пущей безопасности напялили тяжелый намордник. Это было все равно что тянуть лошадь, поскольку Барни состоял из ста восьмидесяти фунтов костей и мускулов — настоящий гигант среди собак. Он имел внушительное телосложение датского дога с бело-коричневой шерстью, как у сенбернара, а стоячие остроконечные уши придавали ему сходство с волком; рычание, вырывавшееся из огромной пасти, испугало бы любого серого разбойника.
— Иди сюда, или я размозжу тебе башку! — заорал Ричард Моррис.
— Не надо так, — неодобрительно сказала Луиза. — Не надо так обращаться с собакой, Рикки.
— Оставь меня, ясно? — загремел Моррис. — Пес — сущий идиот!
Он снова натянул веревку, и вдруг Барни позволил веревке ослабнуть. Или, точнее, в нем накопилось слишком много злобы, и пес бросился прямо к своему хозяину. Можно было ожидать тяжеловесности от такой горы собачьей плоти, но огромное тело Барни, скользнув легко и бесшумно, молниеносно взметнулось и припало к земле. Кадиган, остановившийся у изгороди, видел, как огромная пасть открылась внутри тяжелого проволочного намордника, обнажив ряд блестящих клыков. Чудовище прыгнуло.
Позади Ричарда на земле на всякий случай лежала дубинка внушительных размеров с сучковатым концом. При приближении Барни Ричард схватил палку и ударил собаку изо всех сил.
Такой удар мог бы размозжить даже более прочный череп, чем у Барни, если бы Ричард попал точно по голове. Но Барни отклонился во время прыжка, так что дубинка отскочила от толстого слоя плечевых мышц. Пес метил в горло, и намордник ударил точно в цель, вес падающего тела опрокинул Ричарда. Удар подбросил Барни в воздух. Но, перевернувшись, как кошка, в полете, он приземлился на четыре лапы. Девушка все еще кричала, когда Кадиган перескочил через изгородь. Он увидел, что Ричард сел, сжимая в руке револьвер; из разбитой губы неудачливого дрессировщика текла кровь.
— Убью проклятую тварь! — орал Рикки.
— Нет! — вскрикнула девушка. — Он беспомощен, пес в наморднике не причинит тебе вреда и…
Кадиган подобрал валявшийся в пыли конец веревки и, пока Барни снова не двинулся с места, покрепче уперся каблуками в землю, крикнув:
— Не стреляйте!
Револьвер уже покачивался в руке Ричарда Морриса. Но если бы он нажал на спуск, на пути пули мог оказаться человек, а не тупое животное. Палец Рикки остался неподвижным. А потом большой Барни бросился прочь, увлекая за собой лассо.
Это казалось почти несправедливым. С такой прекрасной длинной веревкой любой ковбой остановил бы лошадь на скаку. А сейчас на другом конце ее прочно утвердились сто девяносто фунтов мускулов, которых до этого дня в Гормане не видывали. Результат мог быть только один: веревка натянулась — Барни опрокинулся и ударился о землю с ошеломляющей силой. Пес сразу же вскочил, хотя из горла его по-прежнему вырывался грозный рык, лапы подгибались. Барни ожидал, пока прояснится в голове, совсем как боксер на ринге после сокрушительного нокаута.
— Держись от него подальше! — закричал Ричард. — Уйди с дороги, чудак! Я пристрелю проклятую тварь! Я с ним покончу!
Он нацелил револьвер для решающего выстрела, но Кадиган не отскочил в сторону. Денни начал подтягивать веревку и одновременно медленно приближаться к собаке, покачивавшейся из стороны в сторону. Тогда Луиза подошла ближе. Она бросилась к брату, встала перед ним с откинутой головой и сжатыми кулаками.
