— Это твой муж? — тихо спросил он.
— Да, — холодно ответила инксийка, и добавила: — Ты убил его! Тебе не жить, красноглазый!
— Много ты навоюешь с одной рукой, — проворчал Крон, приседая на корточки перед девчушкой.
— Не я, так она! — инксийка указала глазами на девочку. — Так что лучше и нас сразу убей! Тебе спокойней будет, дольше проживешь!
Крон посмотрел в глаза малышке. Ни злобы, ни ненависти там не было. Только страх. А сама девочка — красивее Крон не видел. Да и мать ее, хоть и с одной рукой, хоть правая щека и украшена глубоким шрамом, а тоже красоты своей не утратила. Красивые инксы, только вот сердца у них нет…
— Что у тебя с рукой? — зачем-то спросил Крон, хотя и так понятно было — в бою потеряла, а значит, и кровь людская на инксийке есть. И, наверное, немало крови той…
— Муж приласкал! — криво усмехнулась инксийка.
— Как это?! — вытаращил глаза Крон.
— В бою, — ответила инксийка. — А потом подобрал, спрятал и вылечил… Напрасно… Ладно, красноглазый! Не медли!
Инксийка встала во весь рост и гордо подняла голову. Крон продолжал сидеть на корточках. Он посмотрел на девочку и попросил:
— Назови мне свое имя!
— Дэнга… — прошептала девочка.
— Дэнга… — повторил Крон, словно запоминая.
— Не тяни, тварь! — гневно выкрикнула инксийка. — Зачем тебе ее имя?! Убивай скорее!
— Живите уж, — вздохнул Крон, поднимаясь на ноги. Лицо инксийки исказилось злобой.
— Не будет тебе покоя, красноглазый! — прошипела она. — Напрасно жалеешь нас! Все равно тебе не жить!
— Там посмотрим, — пожал плечами Крон, направляясь к двери. Выходя за порог, он обернулся и сказал: — Запритесь. Мы скоро уедем. Потом возвращайтесь к своим, в Лаоэрт или куда там? Только воды здесь из колодцев не пейте — отравлена. А пока мы в крепости — сидите тихо! И к окнам не подходите! Ясно?
Инксийка плюнула ему вслед, но не попала. Крон вышел и прикрыл за собой дверь. Постоял немного, услышал лязг засова и удовлетворенно улыбнулся. Какой бы лютой злоба ни была, а жить-то инксийке хочется. Хотя не о себе она печется, о дочке…
Крон сбежал вниз, во двор крепости. Кочевники уже покидали ее, угоняя с собой скот и унося оружие.
— Ну, где ты там? — нетерпеливо вскричала Йорка, увидев Крона. — Давай живее! Уходим уже! Надо еще погибших похоронить!..
Да, это надо было сделать обязательно! Нельзя оставлять тела воинов на поклев хищным птицам да на поед степным шакалам, нехорошо это!
Мало осталось в живых кочевников, потому могилу рыли долго, до самого утра. Рыли спокойно, не опасаясь внезапного нападения. Вряд ли в Сороте прознают, что случилось с Сиузским гарнизоном. А прознают, так все равно догнать не успеют — вот они, горы-то! Рядом совсем.
К утру закончили скорбное дело и пошли дальше на юг. А когда солнце за полдень перевалило, встретили своих, тех, кого Йорка не взяла с собой, основные силы Йоркиной армии — почти семь сотен кочевников.
И скорбь была при известии о погибших, и радость, когда узнали, что взята крепость Сиуз. Радости было больше. И зависти тоже. Сожалели оставшиеся кочевники, что не смогли принять участия в этой битве. И рвались в бой, разгоряченные рассказами вернувшихся. И убеждены были, что теперь-то уж победа всегда будет за ними. Вполне серьезно обсуждали, как возьмут вначале Сорот, затем Крир. И с деловым видом принимались готовить оружие для предстоящего похода обратно, на север, вдоль Криара. Да только Йорка не позволила-рявкнула пару раз на особо горячих, объяснила, что брать почти пустую крепость — это одно, а вести долгую осаду — другое. И поостыли кочевники, одумались немного.
— Ничего! — успокоила их Йорка. — Скоро мы погоним этих тварей так, что они дорогу обратно забудут!
Молодец, Йорка! В нужные моменты вся горячность с нее сразу же слетает. Давно живет, понимает что к чему.
Крон тоже понимал, что взятие Сиуза или Сорота ненамного изменит положение дел. Что эти крепости? Там и инксов-то — раз, два и обчелся! Вот если Оке действительно Хотор взял, тогда другое дело! Тогда можно считать, что хороший урон нанесла Степь инксам.
Выступила Йоркина армия под вечер. И к Сиузским горам подошли почти в полной темноте. Гнали с собой больше сотни захваченных у инксов коров, сотни полторы превосходных лошадей. Да не просто так гнали — на каждом коне нагружены были связки оружия. Мечи, копья, палицы, топоры, стальные нагрудники даже, хотя и не любили их кочевники. Свет факелов, протянувшийся желтоватой цепочкой меж скал, отмечал их путь. Повсюду слышались разговоры и смех — хвастались кочевники своими ратными подвигами, а некоторые уже и то рассказывали, чего и не было.
Все выше и выше забирались кочевники в горы. И к утру подошли к Вечному Городу. Как раз одновременно с вернувшейся из дальнего похода армией Оке.
Неудачным оказался для Степи поход на Хотор, просчитались Бессмертные Вечного Города. Не удалось им одолеть крепость, хотя гарнизон ее был мал, да и сама крепость еще не окончательно достроена — потому, кстати говоря, и выбрали ее для атаки. Но не помогло это, не удалось кочевникам разбить хоторский гарнизон.
Южнее Лаоэрта, в Андирских горах берет свое начало быстрая и шумная река Андиар. Стремительно несется она на восток, к могучему Риифору и сливается с ним, образуя сужающийся к югу клин каменистого обрывистого берега. На этом-то берегу и стоит Хотор. С востока его оберегает река Риифор, с юга и запада — Андиар хранит. Только один путь к крепости и остается — с севера. Оттуда и ударила Степь. Оке вывел свою армию из Вечного Города и двинул ее прямо на север. Шли они по степи, не особенно таясь, чтобы быстрее добраться до Хотора. И действительно дошли-то они быстро. Но путь их пролегал по западному берегу Риифора, в виду крепости Сарианис, что возле Андирских гор. А на востоке, прямо за рекой, возвышала свои башни неприступная крепость Асли с огромным гарнизоном, самая крупная из всех крепостей, если не считать самого Лаоэрта. Армия Оке была большой, больше семи тысяч кочевников, и не заметить такую армию инксы просто не могли. Не знали кочевники, что еще от самого Сарианиса следуют за ними инксийские рыцари. Тихонько следуют, не вступая в бой, не обнаруживая себя до времени. А инксийские гонцы уже давно прибыли в Хотор с предупреждением о наступающей Степи.
Едва показались невысокие стены Хотора, как оттуда выступила инксийская конница. И немного вроде бы и было их — тысячи две, — но гнали инксы перед собой крестьян, захваченных в ближайших поселках. Как живым щитом прикрывались ими.
Опешили от такого кочевники и не сразу ударили по инксам, дали тем возможность близко подойти и организовать правильный строй. Опомнились кочевники только тогда, когда инксы начали рубить мечами уже мешающих им крестьян. А опомнившись и кинувшись в бой, встретили жесточайшее сопротивление рыцарей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
