вгоняет…
Глава 20
— Мы одни в машине, Ройс. Можешь теперь спокойно и подробно объяснить, куда мы едем и почему?
Я сижу на заднем сиденье с правой стороны у окна, глядя на профиль водителя. Лишь изредка встречаюсь с ним взглядом в зеркало заднего вида, когда Ройс поднимает глаза.
Не самое выгодное положение для меня. Он может сказать, что угодно, а я по глазам не услежу: брешет или правду говорит.
Но с другой стороны, зачем Ройсу врать?..
Вопросов множество, а тот не торопится отвечать, но уверенно едет в сторону спортивного клуба.
Лично там никогда не была, но местонахождение знаю, мимо проходила и не однократно.
— Ройс…
— Отвечу так, — выдыхает, наконец-то, он, — с момента встречи с тобой Вал изменился.
— Это плохо?
— И да, и нет.
— Поясни, пожалуйста! А еще: почему ты решаешь за него вдруг? Почему я еду к нему, а не наоборот?
— Понимаешь, Матильда, он привык лидировать. Босс во всем! А тут ты, такая смелая до безобразия, появилась и сдвинула его из привычной зоны комфорта.
— И? — с нажимом спрашиваю от нетерпения.
— Сейчас решаются серьезные вопросы, а он адекватно думать не может, потому что все мысли о тебе.
— Это Валех так говорит?
— Не прямым текстом, но я знаю его всю жизнь. Мне не нужно объяснять.
— Тогда почему он отдалил меня?
— Ради твоей безопасности. С нами опасно, Матильда! Ты разве не заметила? А не относись он к тебе с таким трепетом, то плевать бы хотел на все, что случилось.
— Но выходит, что я не меньшая опасность для самого босса, а ты идешь против его решения. Почему?
— Чтобы вы поговорили и выяснили окончательно: Да или Нет. Банда и без того стонет, честно признаюсь. Прессует страшно, и не только в спортивном клубе. И только ты сможешь оказать влияние на Вала. Успокоить бурю в его душе, либо наоборот. Врать не буду! Я не знаю, во что это выльется и как потом отвечать стану. Но готов! Ради самого босса…
Преданный до мозга костей. Да, такие люди редкость. Но приятно, что они, в принципе, есть.
— Ройс — это фамилия?
— И как погоняло тоже, — отвечает, сворачивая в переулок. Еще пять минут и…
— А зовут тебя как?
— Олег, но лучше называй как все: Ройс.
— Хорошо. Но что я скажу Валеху? Получается, я ослушалась. Зачем пришла?
Ройс останавливается, не доезжая до клуба. Но двигатель не глушит. Ко мне оборачивается и смотрит прямо в глаза.
— Скажи честно: а сама не хочешь его увидеть?
— Хочу, — выдыхаю, а у самой в груди все сжимается.
Пальцами нервно подол летнего сарафана тереблю. Губы пересохшие облизываю. Страшно вдруг становится. Прям как в тот день, когда смелости набралась и подошла к Кайсарову, поспорив на него.
Сперва согласилась, а потом струсила, но было поздно. А сейчас? Не потому ли Ройс остановился, не доезжая до входа в клуб? Дает время подумать, взвесить и решить, оставив лазейку на обратный ход. Но нет! Пути назад уже не будет.
— Иди, Матильда! Я следом зайду. Если что, прикрою, отмажу.
Открываю дверцу машины, нехотя выползаю. Вся в непонятках и колени дрожат. Ладошки от волнения потеют. О подол сарафана их вытираю, проводя по бедрам.
Оглядываюсь. Сквозь лобовое стекло смотрю на смутный силуэт Ройса.
Почему я поверила ему и поехала? Мало мне приключений?..
Но он прав: так дальше жить нельзя. Я изведусь вся. Наше расставание с Валехом было подобно предложению, в конце которого многоточие.
Неопределенность…
Пора поставить жирную точку и двигаться дальше. Пусть еще раз подтвердит, что я свободна от него, от обязательств. Что я не должна ему ни день, ни месяц, ни год…
Неловкие еще пару шагов и тяну дверь на себя, погружаясь в прохладу клуба. В голове уже созрел план.
На вопрос: "Зачем пришла?", прикинусь дурочкой. Типа, зашла узнать условия для занятий в клубе, но не для себя. У подруги брат занимается каратэ, но решили по какой-то причине сменить клуб. Подруга занята, вот и попросила меня выяснить информацию.
Медленно бреду по просторному и светлому коридору, разглядывая многочисленные фотографии бойцов спортивного клуба. Их счастливые лица. В руках кубки, на шее медали первенства. Гордость Кайсарова!
Учредитель клуба и главный тренер среди мальчишек и даже девчонок. Стоит на одном фото с бойцами, улыбается. Тоже в кимоно. Черный пояс.
Как и сейчас…
Из зала, двери которого раскрыты, доносятся команды и размеренные возгласы ребят на тренировке. Вижу высокую фигуру в белом.
Он стоит перед зеркальной стеной, в которой отражаются бойцы. Сошлись попарно в спарринге и отрабатывают удары. А Вал наблюдает, поминутно направляя, подсказывая.
Поворачивает голову…
Я замираю на месте…
С минуту смотрит на меня…
А сердце рвано в груди бьется, пропуская удары…
Обеими руками по бокам подол сарафана сжимаю, считаю до десяти в такт одному парню, тоже с черным поясом, который помогает видимо или учится преподавать: "Ичи, ни, сан…"
— Ямэ! — отдает команду Вал, а мне в зеркало видно как бойцы останавливают спарринг. — Сеедза! Ясумэ!
Ученики садятся на колени и расслабляются. Вал что-то говорит в полголоса помощнику и направляется ко мне…
Глава 21
В походке Вала неприкрытая грация хищника. В каждом движении не только сила, но непреложная уверенность.
Смотрю и глаз отвести не могу. Одним только видом провоцирует на восхищение и трепет перед собой.
Невольно сглатываю, но понимаю, что нечем: во рту пересохло. Безумно хочется пить, как и в тот роковой день, когда осмелилась подойти к нему.
Вал босиком, как и все бойцы спортивного клуба, отчего поступь мягкая, крадущаяся.
Тело чуть наклонено вперед. Вот-вот бросится на добычу. Пикнуть не успеешь! Оттого еще больше осторожничаю, но ни шагу назад. Вросла в землю.
Стою и не дышу, попав в капкан его пронзительных глаз. Словно острым ножом пронзает не столько плоть, как завесу обыденности, проникая в самую суть, читая каждую мысль.
И пусть одет в свободное кимоно, но даже под слоем плотной ткани угадываются напряженные мышцы хищника, готового в любой момент к мгновенному реагированию.
Зачарованная, смотрю на Вала, затаившего в себе не столько угрозу, как притяжение. Есть в нем что-то первобытное и бесконечно манящее, заставляющее сердце замереть в ожидании.
Подходит ближе. С минуту смотрим друг на друга, не разрывая зрительный контакт.
Время словно замирает, и в этой тишине оживают неосознанные чувства.
Его глаза, темные, как бездонный космос, наполняются мягким светом, а на губах играет
