неплохо иметь такую в реальности.
Мы какое-то время смотрели друг на друга. Я видел, как в глубине глаз Лиз разгоралось сомнение. Мир закружился, а я почувствовал, как меня бьют по щекам.
— Да всё! Всё! Я тут. — но приводящий меня в чувство решил не останавливаться и отвесил ещё одну пощёчину.
— Ой, а я и не заметил. — говорившего я узнал сразу, это был Диагон. Он ещё разок заехал мне по щеке, заставляя подскочить.
— Что тебе? — я решил максимально быстро закончить. Были дела поважнее, например обдумать свой новый сон.
— Проверяю, живой ты или нет. — снова хохотнул воин.
— Живой! Доволен?! — я огляделся, мы были всё на том же холме. Только теперь нижний город не горел, он тлел, в небо устремились десятки дымовых дорожек. — Всё закончилось?
— Давно. — спокойно ответил воин. — Ну, раз ты в порядке, счастливо оставаться!
— Не могу пожелать того же.
— Знаешь, мне всё равно. — воин рванул с места в сторону города, уже через пару десятков секунд удалившись на приличное расстояние.
Я остался один, сидящий на верхушке холма.
Правый бок саднил, наверняка, там был синяк. Помассировав рёбра, почувствовал тяжесть во внутреннем кармане. Засунув руку, нащупал что-то круглое и тёплое. Сердце забилось чаще, а в горле пересохло.
Воровато оглядевшись по сторонам, достал находку. Ею оказалась золотистая сфера, прямо как в том сне.
Или, это всё же был не сон…?
Глава 6
Ситуация здорово выбила из колеи.
Ещё раз осмотрелся по сторонам. Вдалеке поднимался дым погрома, устроенного тварями. Теперь я уже сомневался в вине мало-разумных монстров. Очевидно погром позволили устроить, думаю именно это хотела мне сказать Наталина.
Было понятно, что люди из моего сна не просто так вложили мне это сокровище. Я даже не слышал о таких сферах. Был ещё один общепринятый момент, никто не мог иметь второй привязки. После инициации ты оставался с той сущностью, что выбрала тебя своим пристанищем. Никак иначе.
Но тогда зачем всё это?
Сердце снова забилось, словно пойманный в силки кролик.
А может они знали, что я смогу её использовать?
Я будто снова окунулся в прошлое. Тогда я с трепетом шёл к постаменту на который в небольшое углубление выкатывались сферы. В помещении приглушили свет. Отец пригласил множество гостей. Инициация одного из четырёх великих домов всегда была помпезной. Все расселись по своим местам и замерли.
Я шёл по красной бархатной дорожке, шёл к своей судьбе, а в горле поднимался ком страха. Напряжение росло и росло, весь путь. Но я проделал его, остановившись в самом конце.
Под небольшой дробный стук, доносящийся из отверстия, на свет выкатилась перламутровая сфера сущности.
На мгновение, я разучился дышать.
Руки сами потянулись вперёд, я шумно выдохнул, раскрыл дар и принял свою судьбу. Силовые нити ядра гибкими змейками выстрелили в сферу, надуваясь от перекачиваемой энергии. Две минуты и всё закончилось.
Я снова задержал дыхание от напряжения. В звезде моего дара не проступил ни один луч, она осталась всего лишь круглым пятном. Словно сточившаяся шестерёнка, с едва заметными уплотнениями на месте зубцов.
На самом деле я всё понял намного раньше. Ещё когда всё только началось. Инициацию описывали по разному, кто-то говорил, что чувствовал тепло, слышал материнский голос.
Кому-то представал сам Создатель. Кто-то вовсе терял сознание, другие корчились в судорогах. Я же не почувствовал ничего. Это было ужаснее, чем лежать уткнувшись лицом в ковёр и содрогаться от боли.
Можно выдержать многое. Презрение окружающих, постоянные подколки и издевательства, боль инициации. Но вот разочарование в глазах отца, это настоящий мизерикорд, мягко проникающий сквозь латы. Бьющий в самое сердце. Убивающий тебя.
Тело била дрожь, пересохшие губы с трудом размыкались.
Как и тогда, мой дар завибрировал, пуская в атаку щупальца. Десятки присосок обвили сверкающий в моих руках шанс.
Сфера растворилась, как сахар в горячем чае. Я не почувствовал каких-то изменений, просто окрас ядра изменился, вместо холодного белого он стал искристо жёлтым. Сверкающим, как золотая монета на солнце.
Полчаса безуспешных попыток почувствовать изменения в силе, после чего я просто плюнул.
Поднявшись на ноги побрёл в сторону дымящейся окраины. Сейчас следовало понять, выжили ли Наталина и Степашка, я был абсолютно чужим человеком, но не мог остаться в стороне.
Пока я хромал в сторону второй стены, чтобы миновав её выйти на большую землю, тут и там раздавались новостные сводки. Новости проецировались на мониторах инфопостов на каждом перекрёстке.
Безукоризненно одетый ведущий новостного канала нашего города с белоснежной улыбкой рассказывал о последних событиях.
Я остановился позади сгрудившихся людей, прислушиваясь к быстрой и чёткой речи.
— Не далее чем полчаса назад закончился очередной прорыв в черте города, или как ещё его называют авторитеты окраинных районов, «большая земля». Город подвергся нападению! Очередная атака иномирян принесла разрушения в Новую Москву. Тысячи погибших, десятки тысяч раненых, в этот вечер многие лишились своего жилья….
Я горько усмехнулся.
Вот значит как. Город подвергся нападению? Под это определение подходит вся Москва, но нижние районы не были её частью. Многие называли окраины опухолью, до недавних пор я был согласен с этим.
Люди живущие за пределами городских стен представлялись мне нищими оборванцами, ленивыми преступниками, падшими людьми.
Это центр города настоящая опухоль, злокачественная опухоль, которая тянет ресурсы, энергию, но ничего не даёт взамен.
Я ещё немного послушал ведущего, но ушёл, когда тот заговорил о бравой миссии наших защитников, которые отбили это нападение. Было сказано, что горожане не смогли дать отпор, пока не вмешалась гвардия.
Люди перед монитором инфопоста качали головами, плевали на земь, тихо ругались и благодарили создателя, что эта беда их не коснулась.
Лицемерные твари. Я сам был одним из тех, кто стоял на крыше многоэтажки, отбивался от лезущих отродий бездны, видел, как погибали люди.
События атаки снова пронеслись перед глазами.
Никто из слушающих новостную сводку не заметил, как от толпы отделилась сгорбленная фигура нескладного высокого парня, с багряными, словно вымоченными в крови волосами.
Я пошагал дальше, уверенный в том, что не смогу дальше жить в своём выдуманном иллюзорном мирке, он рушился на глазах, превращался в пыль. А значит — надо построить новый.
Дорога до окраины заняла не так много времени. Улицы были практически пусты, лишь когда я покинул основной город, репортаж закончился, все отлипли от мониторов и заспешили по своим делам. Жизнь возвращалась. Тротуары наполнялись людьми, казалось, все уже забыли, что произошло часом ранее.
На город опускались сумерки, охлаждая
