звонку, если бы ей что-нибудь понадобилось? Не было бы глупо не принять его предложение? Раккоб не собирался оставлять ее в покое, если уж на то пошло, у него было больше шансов найти ее и преследовать. Теперь она далеко зашла за рамки игнорирования. Она кинула ему в лицо жирной едой.
Насколько плохо было бы позвонить Алкорину? Худшее, что он мог сделать — это сказать, что не помнит ее.
Сэм перевернулась на живот. Волосы упали ей на лицо, когда она активировала голокомм, вызвав экран управления. Она разблокировала его и вошла в свои контакты.
Ее сердце забилось быстрее.
— Это глупо. Он просто был вежлив. На самом деле он не хочет со мной разговаривать.
Пальцы Аркантуса выполняли команды, пока он составлял профиль для идентификационного чипа, над которым работал. Несмотря на то, что за последние несколько дней его отвлекали мысли о Саманте, ему удалось полностью погрузиться в работу, сосредоточенность усиливалась почти полной тишиной в мастерской. Даже пушки на стенах притихли благодаря включенным звукопоглощающим полям.
Итак, когда его голокомм издал сигнал о входящем вызове, звук был больше похож на взрыв гранаты рядом с ухом, чем на тихий сигнал. Он подпрыгнул с такой силой, что повредил хвост, который зацепился за верхнюю часть выреза в кресле, и тяжело опустился на подушку.
Он поморщился.
— Черт!
Сердце бешено колотилось, челюсти сжались, он тяжело выдохнул через ноздри. Он был зол и на себя, и на своих людей, ведь сказал им, чтобы его не прерывали, пока он не скажет, за исключением ситуаций, что касались Саманты. Но Килок и Корок отправляли ему информацию с помощью текстовых сообщений, а не звонков.
Не глядя, он провел пальцем по кнопке активации голокомма, чтобы принять звонок.
— Что? — требовательно спросил он.
— Я… мне жаль. Мне не следовало звонить, — произнес мягкий женский голос, прежде чем звонок оборвался.
Аркантус замер. На мгновение стало трудно дышать, и стук его сердца эхом отдавался в ушах. Он повернул голову, чтобы посмотреть на голокомм. Дисплей был неактивен.
Возможно, я переутомился. Довел себя до слуховых галлюцинаций.
Это не могла быть Саманта, она казалась слишком робкой для этого. Она была искренне благодарна ему за помощь прошлой ночью, но также была напугана его близостью, смущена предложениями дальнейшей помощи. Его план состоял в том, чтобы дать ей пару дней, прежде чем организовать еще одну случайную встречу.
Нахмурившись, он вывел журнал связи с голокомма на один из настольных экранов. Саманта Дон Уайлдер значилась в списке последних входящих звонков, он ввел ее информацию в свою систему, когда впервые нашел файл, один из тех досадных фактов, о которых ей никогда не нужно было узнавать.
Он потянулся вперед, чтобы перезвонить, но остановился, когда понял, как приветствовал ее.
— Черт. Это был не самый лучший момент в моей жизни, не так ли?
Вздохнув, он запустил пальцы в волосы, откидывая длинные пряди назад, и начал звонить.
Зазвучали мягкие ноты, пока система искала соединение. Он никогда еще не был так нетерпелив, ожидая, чтобы этот звук закончился. Прошли секунды, каждая из которых казалась длиннее предыдущей, и он опустил подбородок, проклиная себя за глупость. Она потянулась к нему — совершенно неожиданный шаг, а он отпугнул ее.
Тихие ноты закончились, и Аркантус подумал, что звонок прервался, пока не услышал ее голос.
— Привет.
Аркантус выпрямился в кресле.
— Саманта?
В ее голосе звучало удивление, когда она сказала:
— Ты вспомнил меня.
Он ухмыльнулся. Если бы у него не было работы, он, вероятно, провел бы сегодня каждую минуту, думая о ней, это почти так и было, даже с такой нагрузкой.
— Не понимаю, как можно забыть тебя, маленький земляночка.
— Я… я не знаю, как на это реагировать.
— Тебе не нужно. Я не думал, что ты позвонишь. Все в порядке?
— Сейчас неподходящее время? Я не хочу тебя беспокоить. Ты говорил…
— Раздраженно? — он усмехнулся.
— Да.
— Сожалею об этом. Как я уже сказал, я не ожидал, что ты позвонишь, поэтому предположил, что со мной связался один из моих сотрудников, хотя я просил не беспокоить. Если бы у меня хватило ума посмотреть, прежде чем ответить, я бы говорил гораздо более приятным тоном.
— Тогда ты не возражаешь, что я тебе звоню?
— Единственное, что я предпочел бы делать прямо сейчас, это видеть тебя, Саманта, — он откинулся на спинку стула и поднял одну ногу, положив лодыжку на противоположное колено.
— Ты мог бы, — сказала она и, вздохнув, поспешила добавить. — Я имею в виду, что у голокоммов есть такая возможность, не то чтобы нам нужно было встречаться, но… Я имею в виду, мы могли бы, если бы ты захотел и… — она застонала, и ее следующие слова прозвучали немного приглушенно, как будто она прикрывала рот. — О, я несу чушь.
Полностью осознавая, во что он одет, а на нем была только набедренная повязка, которая должна была находиться ниже оптического рецептора, Аркантус завел руки за голову, сцепил пальцы вместе и вытянул длинный хвост вперед, щелчком мыши включив видео.
— Ты… о, — мгновение спустя перед ним возник образ Саманты. — О!
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, длинные каштановые волосы свободно падали на лицо. Одно ее плечо было обнажено. Она лежала ничком на кровати, завернувшись в одеяло, сжав его в кулаке.
Ухмылка Арка стала шире, мало того, что ее плечо было обнажено больше, чем он, когда-либо видел до сих пор, а это самый соблазнительный кусочек плоти, который он когда-либо видел, но она была в постели, в темноте. Волна желания пробежала по его венам, заставляя член двигаться.
— Красивый? Восхитительный? Соблазнительный? Пожалуйста, останови меня, или я буду продолжать еще долго… и я бы предпочел поговорить о тебе.
Ее глаза опустились, и в них зажегся интерес.
— Великолепный… — выдохнула она, затем быстро прикрыла рот рукой. — Не могу поверить, что только что сказала это.
