Вот и к немцу Отто, работающему на заводе мастером — заранее сложилось предубеждение. Тут и незнание им русского языка царапнуло сразу (при всем том, что со слов лекаря — двадцать лет почти жил в России, ну что тебе мешает выучить язык страны, где ты живешь и работаешь) и сейчас, когда вместо того, чтоб неспешно спуститься к заводу, до которого от силы минут пятнадцать пешком — Антон Сергеевич приказал Демьяну запрячь сани. Опять какие-то сословные заморочки, которые мне кровь из носу — нужно осваивать. До госпиталя он пешком ходил, не погнушался в первые дни батюшки покойного вещи самолично притащить, а тут погляди — официальная церемония с выездом, ещё и прислуга какие-то свёртки тащит в сани…
За те полчаса, пока Демьян возился с лошадью и санями, да ехали до завода — подробней расспросил Антона Сергеевича о местном начальстве. Главный здесь, наделенный правом казнить и миловать — Илларион Лугинин, хозяин всех Златоустовских заводов, куда относится и Сатка, и Миаз (как сейчас Миасс называют, впрочем, и Златоустовский завод сейчас через раз Косотурским величают, по горе близлежащей). А помимо владений на Урале — ещё мануфактуры имеет немалые в России, не считая торговых дел, в том числе и с заграницей. Есть ещё его управляющий, второй человек после купца первой гильдии, приказчик Федот Иванович Ахматов, курирующий весь заводской комплекс. В отличие от других заводских приказчиков, набранных из крепостных за сметливость и расторопность — вольный.
— Может с ним сведете, Антон Сергеевич, всё-таки русский человек, в отличие от этого Отто? Прав и возможностей больше опять же, по сравнению с мастером.
Лекарь, в общих чертах уже понимающей, зачем мне тесное знакомство с заводским начальством, от маклей с Ахметовым предостерег:
— И не вздумай, ворюга первостатейный! Тебя же и подведет под батоги, обобрав как липку! Лучше с херром Отто рядись, тот не просто мастер, а главный мастер! Он и в Миаз ездил работу налаживать, и здесь царь и бог для заводских!
— Как же тогда Лугинин его в главных приказчиках держит, — удивился я. — раз он вор?
— Дело свое знает, — нехотя признал Антон Сергеевич, у него контры какие-то с этим Ахметовым, судя по всему. — но и Илларион Иванович не просто так сюда перебирается, а чтоб пригляд хозяйский был! Ждем кормильца вскоре, должен до весенней распутицы вернуться…
На территорию завода заехали беспрепятственно, Демьян остался в санях при лошади, а мы с лекарем направились в контору — знакомиться с Отто Эверсманом.
— Гутен таг, херр Антон! Гутен таг, Герман!
Радушно встретил нас главный заводский мастер. Лысый здоровый мужик, без парика почему-то (ну вот так мне представлялся немецкий мастер в России этого времени), и с характерным красным носом, намекающим, что русификация приезжего специалиста всё-таки состоялась, если не на языковом, так на ментальном уровне. Меня он даже обнял, расчувствовавшись, что-то приговаривая на немецком. Единственно, что понял, так это:
— Зер гут, Фальке, зер гут!
— Херр Отто очень сожалеет о постигшей вас утере, — синхронно переводил лекарь. — и со своей стороны обещает помочь и составить протекцию, буде вы решите остаться здесь.
— Не, Антон Сергеевич, давайте домашнюю заготовку, что я очень благодарен, но решил попробовать свои силы в предпринимательстве!
По мере того, как лекарь рассказывал ему о моих намерениях, Отто начинал поглядывать на меня со всё возрастающим интересом, не забывая высказываться:
— Зер гут, Фальке, зер гут!
Потом влупил кулаком в стену, зычно крикнув:
— Фетька, комм цу мир!
Незамедлительно появившемуся Федьке что-то приказал, при этом Антон Сергеевич повеселел и водрузил принесенный из дома сверток на массивный стол хозяина, переведя мне:
— Сейчас Дитрих придет, сын достопочтенного Отто! Завод вам покажет и всё вот это, а мы пока тут посидим, поговорим. Вам же интересно было, херр Герман, как тут всё устроенно?
Я только кивнул, а тут и Дитрих пожаловал — точная копия отца, лет навскидку не больше двадцати пяти. Только что не лысый пока. Отто представил сына, лекарь меня и обменявшись с Дитрихом чопорными полупоклонами понял, что знакомство состоялось. Тут же нас без церемоний выставили на улицу и Дитрих, скорчив покровительственную мину — повел меня на экскурсию.
— Я горное училище в том году закончил, в Санкт-Петербурге! — Сразу же зпохвастался Дитрих, едва мы остались вдвоем. — А вы, херр Герман, какое образование получили? Папенька прочил вас на заводе устроить…
— У меня только домашнее, да по верхам нахватался в Европах всякого. Дитрих, а расскажите, пожалуйста, про учебу в горном университете⁈ Трудно пришлось, какие предметы изучали?
Мой интерес был неподдельным, и в самом деле — очень любопытно, какой сейчас уровень образования. Поняв это после первых же уточнений и наводящих вопросов — Дитрих с жаром принялся рассказывать о проведенных годах в стенах альма матер. По ходу показывая завод и его основные сооружения.
И если производство конца восемнадцатого века не особо впечатлило, то по мере рассказа Дитриха о своей учебной программе — меня всё больше накрывало комплексом неполноценности. Арифметика и алгебра, геометрия и маркшейдерское искусство, минералогия и металлургия, рисование, химия, механика и гидравлика, физика — это если в ПТУ такому учат, то что преподают в университетах⁈ Насел на Дитриха, выясняя уровень его знаний и понял — учили его на совесть.
А он, в свою очередь, после моих расспросов — уже и на меня не так свысока стал поглядывать. Нашел родственную, а главное — позарез необходимую мне душу! Забросил удочку на предмет частных и оплачиваемых консультаций для малого бизнеса, нацеленного на инновационные технологии и смог уже его заинтересовать, немного приоткрыв свои задумки, без конкретики, правда, пока — промышленный шпионаж не вчера появился…
— А давайте на ты, герр Фальке! — В конце концов первым, как старший, великодушно предложил Дитрих, протягивая руку.
— Заметано, — Ответил на рукопожатие. — значит, в ближайшее время пока займемся мылом, я тебе примерные технологии и пропорции подскажу, с тебя по реактивам идеи и советы! А человек, что будет непосредственно эксперименты проводить — есть, и даже грамотен!
— Мне больше интересна твоя идея про так называемый цемент, — практичный немец (хотя какой он немец, большую часть жизни в России прожил) сразу ухватил суть, а главное, коммерческий потенциал сухих смесей и их использование. — но и химия мне интересна, так что к твоим услугам, дашь знать, когда понадоблюсь!
Тут только заметил, что увлекшись беседой, мы уже не первый круг наматываем по заводскому двору. А рабочие заводские что-то не видать, чтоб вкалывали как каторжные. Оживление некоторое присутствовало у кузнечных молотов, а вот показанные Дитрихом домны — простаивали. Спасибо экскурсоводу, просветил: известного мне круглосуточного производства нет пока, да и большая часть работ завязана на сезоны года и крестьянские нужды. Так железо плавят и выделывают в основном с поздней осени, торопясь заготовленную руду переработать до наступления весеннего половодья, когда вся продукция сплавлялась барками по Аю. А летом вообще жизнь заводская погружалась в анабиоз — приписные крестьяне занимались огородами и полями, как и вольнонаемные работники.
