из-под земли, не жалея ни себя, ни других. После чего помчался уничтожать мага, который запросто убивал людей на другом конце земли. И победил! — она повысила голос. — Прошу заметить. Да, большой ценой, но он отдал её не раздумывая.
— Какой-то культ личности, — заметил император, стараясь не выйти из себя. Ему хотелось, чтобы его поняли и поддержали, а не шпыняли все, кому не лень.
— М-м, — выдала императрица и пригубила жидкость из стакана. — Ну и гадость. Это ты в какой именно момент про культ личности подумал? Когда от тебя уже Громов ушёл или ещё раньше?
— Громов уже стар, — отрезал император. — Он бы так и так ушёл.
— Итого, что мы имеем? — Елизавета Фёдоровна посмотрела в потолок, делая вид, что размышляет. — Двоих абсолютов мы казнили за предательство, одного выслали из страны, двое ушли по собственному желанию… Сколько осталось? Восемь? А к вечеру сколько будет?
— Прекрати! — рыкнул Ярослав Иванович, приподнимаясь в кресле. — Это уже попахивает госизменой!
— Что, и меня посадишь? — изумилась императрица. — А что, давай, сажай. Я буду ближе к дочери, а твои доброжелатели, — она закавычила слово пальцами, — поймут, что в империи всё в порядке. Давай, вызывай СБ.
— Прекрати! — император всё-таки не выдержал, и на столе полыхнуло сукно, которое, впрочем, тут же было потушено монаршей ладонью, с силой опущенной на столешницу. — Ты мне давала слово, что будешь рядом и в горе, и в радости, а сейчас…
— Стоп, стоп, стоп, — Елизавета Фёдоровна подняла правую ладонь. — Секундочку. Ты сам не держишь своего слова, а затем удивляешься, что его не держат перед тобой. У тебя с логическими связями всё хорошо, или позвать Лаврентия, чтобы свозил тебя провериться, а?
— Кобра, — прошипел на это император. — Это какого я слова не держу?
— Здрасте, — императрица ударила по лбу ладонью. — Ты сам обещал Никите Варвару, сам форсировал свадьбу, а сейчас пошёл на попятную. Разве не это означает не сдержать своё слово?
— Это означает лишь то, что обстоятельства изменились! — император понимал, что ходит по замкнутому кругу, но как из него вырваться, не знал.
— Вот и у меня обстоятельства изменились. Я выходила замуж за одного человека: доброго, честного, порядочного, а передо мной сидит злой, напыщенный обманщик, засадивший собственную дочь в казематы, — Елизавета Фёдоровна встала и с силой поставила бокал с остатками виски на стол, расплескав большую часть содержимого. — Или у тебя только в одну сторону это работает?
— Я делаю это для будущего! — император тоже встал, опираясь на стол и нависая над ним.
— Что? — будто смеясь над речью мужа, спросила Елизавета Фёдоровна. — Выбрасываешь людей, которым обязан жизнью за ненужностью? Это ты делаешь для будущего? Какого чёрта, дорогой⁈ Ты сам призывал к лояльности и сам показываешь, чем за это платишь. Пойми, в следующий раз ни у кого не возникнет желания вытаскивать тебя из-под земли, ворочая целые кварталы города. Тебя будут спасать по инструкции, дорогой мой, и ты успеешь несколько раз сдохнуть, пока до тебя докопаются. Никто не будет рисковать, зная цену твоей благодарности.
— Я — император! — Ярослав Иванович снова стукнул ладонью по столу, и бокал, стоявший на нём, подпрыгнул и опрокинулся, заливая алкоголем рабочий ноутбук. — И я лучше знаю, что будет хорошо для страны и для дочери! Понятно тебе это⁈ А Никита — всё! Он — магический инвалид, ни на что не способный.
— Да если бы не Никита, — проговорила императрица уже тихо, словно понимая, что её всё равно не услышат. — Не было бы у тебя уже ни страны, ни дочери. Да и тебя, скорей всего, бы тоже не было.
— Но государственные интересы…
— Вот-вот, законность, государственные интересы, правильность… Ты напоминаешь мне Карякина, который рассуждал точь-в-точь также. А он мне всегда был противен.
С этими словами она вышла, закрыв за собой дверь и оставив императора наедине с погасшим экраном ноутбука.
* * *
Жизнь в отремонтированном небоскрёбе началась со смерти. Из морга Громовых привезли тело Ростика и провели подобающую церемонию прощания. На сей раз церемония обошлась без лишних глаз и объективов телекамер. Прах кузена после сожжения во вновь отстроенном крематории развеяли с крыши башни.
Я стоял наверху, а мне казалось, что внизу со всех сторон наступают войска неприятеля. Странное чувство. Мне это снилось, я помню, но сейчас это чувство пришло ко мне наяву.
«Нет, всё кончено, — сказал мне Архос, выполняя в данный момент функции внутреннего голоса. — Стивен, убивший Антонио Сан-Донато мёртв. И убил его ты. Отомстил за предка».
«Сколько же у меня предков, Архос? — спросил я, видя уже совсем другое: бритую наголо девушку с вытатуированным крылатым пауком на черепе. — Что я за гибрид такой?»
«Ты — Примарх, — ответил мой ментальный учитель. — Это одна из функций природы: отбирать от многих лучшее, а затем воплощать в ком-то одном. В нашем случае лучшее — это ты».
Я улыбнулся. Архос мне безбожно льстил.
Мы спустились внутрь и заняли место за столом. Начался поминальный семейный ужин.
Давно мы уже не собирались всей семьёй. Всей этой семьёй. Сегодня, как никогда остро, я осознал, что у меня есть и другие семьи. У меня есть Белла. У меня есть Варя. У меня где-то есть отец, пославший в это далёкое и опасное путешествие. Не тот, что сидит сейчас за столом напротив. А тот, что сделал пентаграмму, чтобы обезопасить меня, отправив в другой мир. Только тут оказалось ненамного безопасней.
А ещё есть бритая девушка, назвавшая меня братишкой. А ещё мать, бабка…
Я понял, что меня захватывают странные воспоминания, которые до этого спокойно спали в моей голове.
«Что это, Архос? — спросил я, полагая, что он понимает, о чём я его спрашиваю. — Что это всплывает в памяти?»
«Ты становишься единой личностью, — ответил на это Архос. — Части твоей натуры, которые раньше сосуществовали, объединяются в единую личность Примарха».
«Ты тоже?»
«Нет, я не часть тебя, я — отдельная личность, и рассчитываю в скором времени стать ею окончательно. Как только ты будешь готов».
«А я ещё не готов?»
«Ещё нет, — он говорил мягко, совершенно не свойственным для него тоном, словно успокаивая меня. — Тебе
