отца сильно пошатнулось, ему показалось вполне естественным занять его место подручного мастера на «Ферме Лунных Дев».
Чего он только не залатал и не починил за минувшие годы! Он знал буквально каждый дюйм этой усадьбы – и каждый подтекающий там кран, и покосившуюся калитку, и замысловатый дымоход камина, не говоря уже о кряхтящей от старости печке и совершенно ветхой электрической проводке. За эти годы он делал все, что было в его силах, чтобы поддерживать соседское имение в порядке, однако две сотни влажных ньюгемпширских весен и снежных зим неотвратимо взяли свое, а это означало, что чем скорее, тем лучше было начать там долгий и полномасштабный ремонт. К сожалению, суммы на это ушли бы немалые, и, хотя Альтея никогда не говорила об этом напрямик, Эндрю подозревал, что денег у нее было не густо.
В конце концов имение Лун будет продано – возможно, по заниженной цене, как недвижимость, нуждающаяся в ремонте, – хотя как архитектор, специализирующийся на реконструкции объектов исторической недвижимости, Эндрю предложил бы все сровнять с землей и отстроить с нуля. И все же мысль об этом причиняла ему боль. Было в этом доме с фермой – в его истории, в его тайнах – нечто такое, что еще в мальчишеские годы глубоко проникло в его душу и больше уже не отпускало.
Скорее даже не нечто – а некто.
Эльзибет Лун.
Лиззи.
Она тоже долгие годы являлась частью его жизни, хотя для Эндрю это, увы, была улица с односторонним движением. Спустя уже почти что двадцать лет он по-прежнему видел ее перед глазами – выходящей из леса под дождем осенних желтых листьев, с развевающимися на ветру темными волосами. Точно пришелицу из другого мира – настолько чертовски прекрасную, что от ее красоты болезненно перехватывало горло. Вплоть до того момента у Эндрю было лишь смутное представление о ней – образ девчонки с торчащими локтями и коленками и тревожными серыми глазами, чистящей яблоки у бабушки на кухне. И, встретив в тот день ее в лесу, он в один миг с предельной ясностью осознал, что эта худощавая и угловатая девчонка неожиданно преобразилась в юную женщину с необычной и завораживающей красотой. При виде его Лиззи замерла тогда на месте, глядя на Эндрю, точно испуганный жеребенок. Когда их взгляды встретились, в ее глазах мелькнуло что-то быстрое и пронзительное. Что это было? Радость узнавания? Или, напротив, вызов? Все эти годы он так и не смог найти ответ. Случайная их встреча была совсем мимолетной – всего лишь несколько мгновений, несколько ударов сердца, – и все же в те короткие секунды, без единого слова и без малейшего кивка, Лиззи полностью его околдовала. А потом вдруг стала вести себя при нем так, будто его не замечала. В школе, в городе, даже на собственной ферме она изо всех сил старалась его избегать. Да и можно ли винить ее в этом, если сам он вечно застывал при виде Лиззи, по-телячьи глядя на нее влюбленными глазами.
И лишь когда она уехала учиться, Эндрю все же последовал отцовскому совету: «перестать мечтать об этой девушке и жить в соответствии со своими возможностями». А потому он сложил вещи в машину и отправился поступать в университет. Там он немало преуспел, закончив учебу лучшим на курсе и получив работу в одной из самых престижных архитектурных фирм Чикаго. Однако Город Ветров довольно быстро утерял для него свой привлекательный блеск, и когда отец наконец признался, что у него рак, возвращение в Сейлем-Крик явилось для Эндрю само собой разумеющимся решением.
Когда Альтея заболела, он предполагал, что и Лиззи сделает то же самое – однако она так и не вернулась. В принципе, он это мог понять. Ей и так-то никогда не было уютно в Сейлем-Крике – а после истории с дочками Гилмэнов, когда в городе устроили сущую «охоту на ведьм», то и подавно. И хотя сам Эндрю был до мозга костей сыном Гранитного штата[4], он не был слепцом, чтобы не видеть, сколько глупых и чопорных предрассудков процветает в маленьких городках Новой Англии и сколько вреда они порой могут нанести целой семье.
Последнее, что он слышал о Лиззи, – это что она живет в Нью-Йорке и занимается парфюмерией. Ну и хорошо, считал он, если она там счастлива. Видит бог, она это более чем заслужила после всей невообразимой дряни, что она вынесла тут в юные годы.
Так, погруженный в свои воспоминания, он рассеянно шел по лесу, однако, дойдя до развилки, где тропинка раздваивалась, ответвляясь вправо, Эндрю вдруг услышал шорох шагов. Он резко остановился, повернувшись на звук.
На мгновение у него появилась смутная догадка, что он попал в какой-то временной перегиб и годы внезапно отмотались назад, возвращая его к той памятной случайной встрече. Следующей его мыслью было то, что он просто потерял чувство реальности. Лишь когда она подняла к нему лицо, Эндрю понял, что это и впрямь происходит на самом деле, что Лиззи действительно стоит перед ним и глядит ему в глаза так, будто после той давней встречи не прошло и минуты. Когда их взгляды встретились, у него перехватило дыхание, как будто его внезапно ударили в солнечное сплетение.
Стоит ли удивляться, что люди верят россказням о роде Лунных Дев!
Глава 6
Дойдя до развилки, Лиззи замерла на месте. По звуку ей показалось, будто белка быстро шмыгает по подлеску. Лиззи внимательно посмотрела сквозь чащу деревьев – сначала налево, потом направо, – между тем как звук явственно приближался. А потом она увидела его – Энрю Грейсона – в джинсах и тяжелых рабочих сапогах, идущего в ее сторону с обшарпанным красным ящиком для инструментов в руке.
Когда глаза их встретились, у Лиззи перехватило дух. На нее накатило странное ощущение дежавю. Что он тут делает? Причем теперь? Снова?
Она пригляделась к ящику с инструментами в его руке. Эвви, кажется, говорила, что кто-то придет ремонтировать бабушкину теплицу. То, что этим человеком оказался Эндрю Грейсон, вроде бы не должно было ее так сильно удивить. Он частенько показывался у них на ферме, еще когда они были детьми. И потом, уже в школьную пору, он неизменно появлялся рядом в самые незадачливые для нее моменты – как какой-нибудь киношный качок в сияющих доспехах, вечно ее от чего-то спасающий, хочет она того или нет.
Как-то раз он подловил ее на собрании выпускников. Она тихонько и незаметно
