лишь с теми, кто наносит вред жителями нашей великой страны, - сказал Джо Стил. - Каков мой долг? Делать свою работу и бороться за народ. Отступление - не для меня. Я буду делать всё, что будет необходимо.
Что на это сказал бы Франклин Д. Рузвельт? В пользу этого говорило немало конкретных дел. Майк поёжился, хоть на улице и не было холодно.
- Мы будем делать всё необходимое, чтобы вновь поставить Соединённые Штаты на ноги. Ремонт не делается в шёлковых перчатках. - Президент поднял волосатые руки. Он вообще не носил никаких перчаток. Он продолжил: - Те, кто носят шёлковые перчатки, носят их для того, чтобы обкрадывать обычных людей и не оставлять отпечатков пальцев. Когда банки рухнули, они украли народные деньги. Вы когда-нибудь видели голодного банкира? Кто-нибудь хоть когда-нибудь в истории видел голодного банкира? Если мне придётся выбирать между народом и банкирами, я выберу народ. Мы национализируем банки и сохраним народные сбережения.
На этот раз, его едва не смыло с трибуны овациями. После биржевого краха, банки рушились сотнями, нет, тысячами. И каждый раз, когда банк закрывался, вкладчики, державшие в нём деньги, и не успевшие их вовремя вытащить, тонули вместе с ним. Каждый, кто сейчас слушал его, либо сам потерял сбережения, либо знал того, или ту, кто их потерял. В нынешние времена банкиры были одними из самых ненавидимых людей.
Майк взглянул на трибуну с чиновниками. Герберт Гувер качал головой, и он был такой не один. Он не понимал, какую болевую точку затронул Джо Стил. Именно это непонимание и стало основной причиной того, почему его не избрали на второй срок.
Президент Гувер пытался игнорировать надвигающийся ураган, и тот смёл его. Президент Стил попытается его оседлать. Сделать хуже у него вряд ли получится. Но Майк боялся, что и лучше сделать ему не удастся.
IV
Вместе с парочкой других репортёров Чарли Салливан наблюдал, как в Белый Дом на совещание с Джо Стилом входил сенатор Картер Гласс*. Джо Стил созвал Конгресс на срочное заседание. Получение большинства в Палате позволяло добиться своего намного легче.
В Сенате такого большинства у президента Стила не было. Да и многие демократы-южане были более консервативны, нежели республиканцы со всех прочих уголков страны. Картер Гласс, вирджинец, был как раз из таких. Он родился ещё до начала Гражданской войны, и с тех пор практически не изменил своих взглядов. Он в открытую противостоял национализации банков. А поскольку при Вильсоне он был министром финансов, с его мнением приходилось считаться.
Другой репортёр, тощий паренёк с вычурным именем Вирджиниус Дабни, был из "Ричмонд Таймс".
- Ставлю доллар на то, что Джо Стил не сумеет его переубедить, - сказал он, закуривая "Кэмел".
- Отвечаю, - мгновенно ответил Чарли.
В качестве оформления пари, они пожали руки.
Паренёк из Вирджинии находился в злорадном настроении.
- На ваш доллар хорошо отужинаю, - сказал он. - Вы даже не представляете, во что превратился этот старый свиноголовый плешивец Картер Гласс. Да и президент тоже, иначе он выбрал бы кого-нибудь другого, чтобы сдвинуть это дело в Сенате с мёртвой точки.
- Ну, может вы и правы, - сказал Чарли.
- Да я прав, бляха, - перебил его Дабни.
- Погодите, я ещё не закончил. - Чарли поднял руку с раскрытой ладонью, подобно копу, останавливающему дорожное движение. - Вы, может, и правы, но я пока не уверен. Картер Гласс также до сей поры не имел дел с людьми, вроде Джо Стила.
Вирджиниус Дабни выдохнул струю дыма.
- Не имеет значения. Гласс продолжит отказываться. И шуметь он будет так громко, как ему будет нужно. Он будет рассказывать про Троцкого и "красных", а может даже и про Гитлера с нацистами. А потом в очередной раз скажет "нет". Он считает, что у федерального правительства нет на это прав.
- Он из тех, кто считает, что Вашингтон не имеет права указывать встряхнуть конец, как отольёшь, да? - горько усмехнувшись, произнёс Чарли.
- Именно так, - не без гордости произнёс Дабни. - Права штатов в первую очередь. - Судя по тому, как он это сказал, он и сам был сторонником прав штатов. Это был белый южанин. Не все они были такими, но большинство, всё же, были.
Спорить с такими невозможно. Нет, можно, конечно, но это пустая трата времени. Чарли не стал его тратить. Вместо этого он произнёс:
- Сигареткой не угостите?
- Конечно.
Дабни протянул ему пачку и даже поделился спичкой. "Кэмел" были крепче привычного Чарли "Честерфилда", но он не жаловался. В 1918 году он отправился во Францию, но на войну опоздал. Судя по тому, что бойцы курили там, удивительно, что их вообще могли беспокоить немецкие отравляющие газы.
Спустя примерно час и пятнадцать минут, Картер Гласс вышел из Белого дома. Он всегда выглядел слегка побитым жизнью. Ему было уже за семьдесят, и свой возраст он нёс с честью. Теперь же... Теперь же Чарли не был уверен в том, что видел. Если только воображение не сыграло с ним злую шутку, Гласс выглядел так, словно только что получил удар от Примо Карнеры*. Здоровенный итальянец пока не стал чемпионом в супертяжёлом весе, но на конец июня у него назначен бой против Джека Шарки*.
- Сенатор Гласс! - выкрикнул Чарли. - Президенту удалось склонить вас на свою сторону, сенатор?
Гласс дёрнулся от этого вопроса, словно ожидал, что Карнера снова его ударит. Он набрал воздуха в грудь, как сбитый с толку человек, пытающийся сохранить равновесие.
- После консультаций с президентом Стилом, я пришёл к выводу, что закон о национализации стоит, эм, того, чтобы его принять. Я намерен проголосовать за него, и буду работать вместе с президентом, чтобы убедить в том же моих коллег. В данный момент, это всё, что я могу сказать. Прошу меня простить.
Он погрёб прочь. До сего момента, Чарли считал надуманным пассаж Т. С. Эллиота, который сравнил мужчину с обглоданным ракообразным. Но если какой-либо мужчина когда-либо походил на выброшенного на помойку краба, то это был Картер Гласс..
Чарли протянул руку.
- Платите.
Вирджиниус Дабни продолжал смотреть на сенатора из своего штата с разинутым ртом.
- Да ёж вашу медь, - тихо произнёс он, обращаясь скорее к себе, нежели к Чарли.
Он достал бумажник, порылся в нём и достал купюру с портретом Джорджа Вашингтона.
- Держ'те. Никогда б не поверил, если бы сам
