Читаем без скачивания Большой укол - Михаил Попов

В начале 1992 года ввиду начавшейся неразберихи в стране, многие психиатрические больницы вынуждены были распахнуть свои двери, ибо им нечем было кормить и лечить своих пациентов, потоки всякой наркотической дряни. Многие из них потянулись на Урал. По просьбе санатория, не самого доктора, а тех, кто его замещал, мы установили нечто вроде заградительного кордона вокруг района Краснобельска. Врачи не могли принять всех, не могли принять даже десятой части тех, кто в него стремился. Люди болели, голодали, замерзали, пропадали без вести.

В это же примерно время нами был отмечен один тревожный факт — увеличился отток постоянных жителей города «на большую землю». Его, отчасти, можно было объяснить естественными причинами — безработица, климат и т. п. Труднее было объяснить поведение мигрантов, на финансовые и жилищные проблемы они никогда не жаловались, в какие бы то ни было отношения с представителями наших служб вступать не желали. Если же их к этому удавалось принудить, никакой компрометирующей санаторий информации не сообщали.

Краснобельские власти соседством с доктором Локем тоже по всей видимости удовлетворены, об этом косвенно свидетельствует рост количества иномарок у административных зданий и тому подобные вещи.

Трудности вставшие перед нашей службой, при попытке глубже разобраться в создавшейся ситуации, заключались в том, что мы были заведомо ограничены и в наших действиях. Почему — станет понятнее ниже.

Санаторий «Цементник» представлялся со стороны тихой прозрачной структурой, невидимой, как медуза, в толще воды. Статьи зарубежных оппонентов доктора Локея печатавшиеся в очень толстых, очень научных журналах и обвинявших его в странных, путано формулируемых вещах, не могли всерьез повредить его репутации. Более того, они работали на нее. Человек серьезно бескорыстно трудится, значит у него должны быть враги. Наши эксперты сошлись на том, (суммируя научные претензии коллег доктора), что его работы лежат где–то в области попыток воздействовать на человеческую природу. Причем можно было говорить с определенной степенью уверенности, что он достаточно далеко продвинулся в этом направлении. Другими словами, нами получены доказательства того, что мальтийский врач, применив изобретенные им фармакологические средства, «вывел», «вырастил» несколько существ особого типа. Полный набор их характеристик нам неизвестен, но те проявления, которые были нами зарегистрированы, производят весьма сильное впечатление.

— Да уж, — с мрачным сарказмом в голосе произнес президент.

— Мы оказались в заколдованном кругу. С одной стороны, мы не можем ничего предпринять против доктора, без риска наткнуться на жесточайшее сопротивление, причем, сопротивление в неизвестной для нас форме; с другой, мы ничего, никогда не узнаем о сути его деятельности, пока не проникнем в его логово. Ко всему прочему, необходимо учитывать, что он не сидит сложа руки, работы в его лаборатории идут полным ходом и мы можем в самом скором будущем столкнуться с новым уровнем трудностей.

— А почему бы нам не разрубить этот узел одним решительным ударом?

— Не вполне вас понимаю, господин президент.

— Послать туда подготовленных людей, побольше… может даже с оружием.

— Дело в том, что все специальным образом подготовленные люди «туда» уже посланы. Все, кто нам может помочь, уже задействованы. Мы не в состоянии определить месторасположение, точное месторасположения лаборатории…

— Но приблизительно вы знаете, где она может быть спрятана?

— Приблизительно, да.

Президент вздохнул.

— Что нам мешает воздействовать на весь этот район каким–нибудь грубым, современным средством?

— Вы имеете в виду что–нибудь ядерное?

Глава государства не ответил, только неприязненно покашлял.

— Навряд ли это даст результат. Очень уж приблизительны наши сведения. К тому же, у нас есть достоверная информация о том, что одно из этих новых существ уже переправлено за границу.

— Куда именно?

— Об этом нам ничего не известно.

— Что же вам вообще известно?

— Больше, чем может себе представить доктор Локей. Мы разрабатываем операцию по проникновению в его лабораторию. И мы проникнем туда думаю даже в ближайшее время. Научные разработки такого уровня, тем более, произведенные на нашей территории, должны находиться под контролем нашего правительства. Это самый передний край науки. Просто уничтожить такую лабораторию было бы безумием. Кроме того, поставив деятельность доктора под наш контроль, мы бы получили мощный аргумент в любых переговорах с нашими западными и восточными друзьями.

— Вот это уж не ваше дело, генерал.

— Виноват.

— Хочется мне у вас спросить еще вот что. Почему обо всем этот вы решили нам сообщить только сейчас, когда дело зашло так далеко?

— Потому что, сообщать было практически не о чем. Мы вроде бы располагали большим объемом самой разнообразной информации, но степень ее достоверности у нас у самих вызывала сомнения… Вывалить перед вами всю эту кучу докладов, сообщений, экспертных записок, магнитофонных записей, оперативных сводок, научных публикаций, было бы немыслимо. Мы ограничивались докладами своему прямому начальству. Мы и сейчас не в состоянии сформулировать однозначно какие–либо вывода. А с ощущениями, подозрениями и даже прозрениями к президенту государства не ходят.

— Что же вас заставило все–таки придти?

— В развитии событий произошел резкий скачок, который может коснуться лично вас.

— Что-о?!

— Вы сами видели, на что способен этот… человек. Он вырвался из–под нашего контроля и мы не успели выяснить, на что он так сказать, запрограммирован.

— Не хотите ли вы намекнуть, что ваш монстр попытается добраться до меня?

Владислав Владимирович вздохнул.

— И да, и нет.

— Не надо тумана напускать, его в этой истории и так достаточно. Он что, отвечайте, выбрался на свободу, чтобы совершить диверсию против главы государства?!

— Мне неприятно повторять, но мы ничего не знаем наверняка. Просто я хотел бы настаивать на принятии особых мер безопасности в отношении вас. Мы его сейчас усиленно ищем, не исключено, что мы его найдем, обложим, загоним в угол. Он будет защищаться, всеми доступными способами. Он, может, например, взять вас в заочные заложники.

— Что это такое?!

— Если он вас увидит по телевизору, а скрывается он скорей всего в какой–то из городских квартир, или на одной из дач, то он сможет «наслать» на вас любую болезнь. Если вы попадетесь ему на глаза, то станете достижимым для него объектом. Поэтому прошу вас отдать команду, чтобы на ближайшие недели ваше изображение исчезло с телеэкранов и газетных полос.

— Это какая–то чушь! Во–первых, это будет трудно объяснить, нет, во–первых, это бессмысленно, потому что он мог видеть меня прежде и хорошенько запомнить…

— У нас есть основания полагать, что «дар» этого существа совершенствуется с течением времени, он вообще живет много быстрее обычного человека, в год он по биологическим часам как бы проживает два–три года. Если ему был необходим для воздействия на человека визуальный с ним контакт, тогда его «запоминательный» механизм еще не работал. Он мог вас видеть, но вашего образа в его памяти нет.

— Голова пухнет от ваших сложностей. И меня, знаете, не оставляет ощущение полной бредовости происходящего сейчас разговора.

— А кинопленка? — тихо спросил Владислав Владимирович.

Президент досадливо отмахнулся.

— Если бы не эта пленка, вы бы уже ехали в психбольницу, на обследование. Какие–то быстрорастущие монстры, безумные лекари, которых никто не видел. Болезни, передаваемые словами.

— Поэтому мы и не обращались к вам раньше. Не хотелось в психбольницу. Но, по правде сказать, я готов выглядеть сумасшедшим…

— Ну понятно, понятно — «лишь бы вы, мой замечательный президент, были в безопасности». Вы это хотели сказать?

— Приблизительно.

Чуть откинув голову, глава государства некоторое время пребывал в задумчивости. В неприятной.

— Хорошенькое дельце. Так где, вы говорите, он прячется? На какой–то квартире? Почему не ловите?

— Мы ловим. Вернее, ищем.

— Ищите лучше! Надо последовательно прочесать все городские квартиры.

— Мы не уверены, что он находится в Москве. Кроме того, надо полагать, такая процедура вызовет слишком большие толки в городе и в стране. А может и панику, ведь мы ничего не сможем внятно объяснить людям. История станет достоянием печати, возможен глобальный скандал и международный кризис.

— Не лезьте в международные вопросы, я уже вас просил!

— Виноват.

— И даже очень, какого черта он у вас сбежал?! Полгода не сбегал, а тут сбежал.

— Я уже говорил. Его организм развивается очень быстро. Методы лекарственного сдерживания, которые годились раньше, перестали действовать.