Читаем без скачивания Тучи над страной Солнца - Рава Лориана

-- Да, нам и вправду приходится иногда убивать, но это далеко не каждый день и даже не каждый год. Если преступник находится в нашей стране, то его можно арестовать и судить, на его ликвидацию мы идём только если он за границей и при этом его деятельность может стоить многих жизней. Ведь мы в случае неудачи тоже можем потерять десятки наших людей.

-- Это похоже на торговлю! - возмутилась Заря.

-- Да, торговлю со смертью. Малейший промах -- и наши люди гибнут, хорошо если в бою, а не в застенках инквизиции. Но не бойся за свою совесть -- мы убиваем только тех, у кого самого руки обагрены невинной кровью, а кроме того, женщине я никогда не дам приказа убить, ибо это слишком противно их природе -- они должны давать жизнь, а не отнимать её. Конечно, может случится, что тебе придётся убивать, спасая свою жизнь или честь, но не думаю, что в такой ситуации пролитая кровь ляжет тяжёлым грузом на твою совесть.

-- А Горного Льва вы правда убили?

-- Правда. Он сговаривался с испанцами, они ему обещали престол Тавантисуйю, а он -- отдать её на растерзание и поругание завоевателям. Так что если бы мы не сделали этого, кто знает, что стало бы с нашей страной. Может, её бы уже не было даже на карте... -- помолчав немного, Инти добавил, -- Знаешь, порой я завидую простым людям, которые уверены, что наше государство прочно, как гранит, и не может его ничто сокрушить. Но мы-то знаем, что его судьба порой висит на волоске, и только от нас зависит, сумеем мы его спасти, или нет.

-- Как же так? -- удивилась Заря, -- Ведь наши амаута учат, что наше государство, благодаря мудрым законам Солнца, является самым прочным. Разве они говорят неправду?

-- Они говорят правду, но не всю. Наше государство является самым совершенным из существующих на земле, и отсюда с необходимостью следует, что рано или поздно все остальные народы должны будут со временем принять наш образ жизни, а европейские державы, хоть и кажутся могучими, на самом деле подобны деревьям, изъеденным червями. Да, таковы необходимость, но наряду с необходимостью существует и случайность, и как раз мы должны уберечь нашу страну от роковых случайностей.

-- Но разве я, слабая женщина, могу сделать тут много?

-- Некогда именно женщина спасла наше государство, сумев предотвратить смерть Манко Юпанки. А если бы тогда его убили заговорщики-испанцы, кто бы тогда возглавил восстание через три года? А разрозненное восстание без вождя было бы заведомо обречено на неудачу. Конечно, Вилькапампа всё равно могла бы просуществовать ещё десятилетия, может, потом и удалось бы поднять восстание вновь... но если бы этого не случилось, и Вилькапампе рано или поздно пришёл бы конец. Да и в любом случае, чем дольше испанцы топтали бы нашу землю, тем дольше пришлось бы залечивать нанесённые ими раны, а они могли дать не успеть залечить, и ждало бы нас то будущее, которое уготовил нашему народу де Толедо...

Вот так необезвреженный вовремя заговор мог привести нашу страну к гибели. Хотя теперь наше положение куда прочнее, но всё равно.

-- Значит, предсказания наших амаута стоят немногого?

-- Да нет, почему же... Вот скажем лекарь, которому дали задачу -- оценить состояние здоровья того или иного больного, может примерно предсказать, сколько тот проживёт, однако все его предсказания пойдут прахом, если на следующий же день в этого человека вонзят кинжал, ведь этого предсказать он не может. Однако отсюда никак не следует, что искусство врачевателей ничего не стоит.

-- Да, теперь я поняла.

-- И каков твой выбор?

-- Не знаю... я знаю, что раскрывать заговоры необходимо, но ведь работая у вас, мне придётся лгать, а ведь меня с самого детства учили, что это дурно.

-- Ты осуждаешь нас за это?

-- Не знаю. С одной стороны, я понимаю, что это необходимо, но... сама я так, наверное, не смогу.

-- Девочка, пойми, мы на войне, а на войне военная хитрость допустима. Вот, например, если партизан, которого в плен захватили враги и под пыткой заставляют выдать военные тайны, будет говорить, что он ничего не знает, разве он станет от этого презренным лжецом?

-- Ну врагам ещё можно лгать, но ведь вы не только врагам вынуждены лгать. Вот скажем, если кто-то пошёл на смертельное задание и не вернулся, что вы говорите его родным?

-- По- разному. Если можно, то правду, но без подробностей, если нельзя... то тогда да, приходится их обманывать.

-- Не знаю, смогла бы я простить, если бы меня так обманули и я узнала бы об этом, - ответила Заря.

-- Значит, не смогла бы... - сказал Инти, как то разом погрустнев, - ладно, не прощай, если не можешь, только я всё равно обязан сказать тебе правду. Уайн вовсе не разбился, упав со скалы. Он не вернулся с того самого смертельного задания, о котором ты только что говорила.

-- Значит, это ты отправил его на верную смерть?

-- Ну, не совсем на верную смерть, дело было рискованное, но он надеялся вернуться. И я надеялся, что он вернётся.

-- И каково тебе было потом, Инти?

-- А каково было моему отцу отправлять на рискованные задания меня? И лгать при этом моей матери, что я ничего особенно опасного не делаю? А каково мне отправлять на опасные дела своего сына?

-- А его мать ты тоже обманываешь?

-- Нет нужды. Она умерла.

Заря молчала, не зная, что ещё сказать. У неё перед глазами как будто мир рухнул. Инти добавил:

-- Знай, что я не принуждал его идти на смерть, он сам вызвался. Я пригласил его работать у нас точно также как и тебя, и он, поняв важность дела, сам согласился. Ради этого провалил экзамен, напутав в задачах, которые для него были что семечки, и пошёл в армию, а потом мы сделали вид, что он упал со скалы.

-- Почему... почему я не знала об этом раньше? Почему мне не сообщили об этом сразу же, как только он погиб.

-- Пока он был на связи, понятно, что я не мог об этом говорить. Точный день его гибели неизвестен, условно мы считаем человека мёртвым, если о нём нет никаких известий в течение трёх лет. Этот срок наступил как раз сегодня. Уайн сам хотел, чтобы ты ничего не знала или до того момента, как он вернётся, или до его смерти. И просил в случае его гибели передать тебе это письмо, -- с этими словами Инти вручил ей конверт, -- я не знаю, что там, но наверняка он сам объясняет, почему так поступил.

Заря вскрыла конверт и прочла:

"Любимая! Если ты читаешь это письмо, то значит, меня уже нет в живых. Прости меня за то, что ты не стала моей женой. Знай, что я любил тебя до последнего вздоха, но тем не менее отказался от счастья с тобой, потому что должен был пойти на дело, которое кроме меня, больше некому выполнить. Ты знаешь, что я смешанных кровей и с детства говорю по-испански и хорошо знаю обычаи христиан, поэтому Инти пригласил меня работать в службе безопасности. Знай, что пошёл на это добровольно, я мог бы отказаться, стать амаута, потом бы мы поженились, у нас были бы дети, но... я бы знал, что в любой момент может грянуть беда, наше государство может погибнуть, и что тогда было бы с нами и нашими детьми? Если бы власть в нашей стране захватили христиане, я, будучи амаута, был бы обречён на смерть, хорошо если в бою, а не на костре, а ты и дети, если бы избежали смерти, были бы обречены на рабство. Я могу смириться с тем, что ты станешь женой другого, но представить тебя в рабстве выше моих сил. Разве смогли бы мы быть счастливы, если бы я знал, что нам угрожает такая страшная участь? Знай, что я очень надеялся выполнить задание и вернуться живым, но я знал, что мне может не повезти. Больше ничего не могу сказать, прощай!"

Некоторое время Заря не могла справиться с овладевшими ей чувствами. С годами любовь подугасла в ней до такой степени, что она порой сомневалась, а был ли тот Уайн, которого она помнила, на самом деле? Или на блёкнущие воспоминания наложились её впечатления от книжных героев, и она стала невольно предавать Уайну их черты? До сих пор ей было как-то обидно, что он погиб так нелепо, ведь погибнуть от несчастного случая совсем не то, что умереть, совершая подвиг. Но теперь-то она знала -- Уайн жил и умер как герой, и любила его теперь больше, чем когда бы то ни было прежде.

-- Ну так что, ты простишь его? -- голос Инти вернул её к действительности.

-- Простить? -- Заря даже не сразу поняла о чём речь, потом вспомнила, что говорила не более чем четверть часа назад и смутилась, -- Но я не считаю его виноватым, наоборот, я горжусь им... мне стыдно того, что я тут наговорила. Скажи, он... может быть ещё жив?

-- В принципе может, но я всё же надеюсь, что нет.

-- Надеешься? Почему? -- вскричала Заря.

-- Потому что он был в Испании и попался там в руки инквизиции. В списках сожженных публично его нет, значит, он или умер от пыток в тюрьме, или до сих пор гниёт там заживо.

-- И нет никаких шансов вызволить его оттуда?

Инти только покачал головой:

-- Даже если бы я точно знал, что он жив и в какой точно тюрьме он находится, то и тогда бы не смог ничего поделать. Я же не обладаю всемогуществом, как порой думают некоторые.