шкаф, конечно, выдует ее с полок, но лучше было не рисковать. В коробках хранилось слишком много непонятных вещей, которые я не был готов сейчас перебирать: я искал своего медвежонка. В первой коробке не было ничего похожего, я живо вернул ее в шкаф. Вторая была доверху наполнена более мелкими коробками, в одной из которых я обнаружил целый ворох чипов с голографическими фильмами, решив, что надо их перебрать и дополнить список, сделанный Мартой. Я отложил картонный ящик поодаль, продолжив поиск. Добравшись до голубого непрозрачного контейнера на самом дне, я заликовал: я помнил, что складывал в него в детстве своих маленьких солдатиков и обучающие карточки. Открыв крышку, я растянулся в трепетной улыбке: и солдатики, и карточки, и даже несколько машинок лежали там, будто так и оставленные мной для следующих игр после дневного сна. Я провел рукой по слежавшейся мохнатой шерстке – медведь был зажат в самом углу, приняв форму не очень большого ящика. Я достал его и расправил мех, почему-то подумав: «Надеюсь, он не истлеет сейчас у меня в руках».
Я прибрался и активировал герметизацию шкафа, он снова противно зашумел, проводя очистку и удаляя весь воздух. Положив коробку с чипами и медведя на журнальный стол, я отправился собираться, чтобы позавтракать. Перед выходом я машинально жестом свайпнул клавиатуру, чтобы поставить сигнализацию, но клавиатура не появилась. Я тихо рассмеялся и вернулся в спальню за серьгой.
В кофейне было многолюдно, практически все столики были заняты.
– Вэл! – поднял руку из глубины зала Кир. – Я уж думал, ты не объявишься!
Я решительно направился к другу, пробираясь через плотную рассадку посетителей.
– Привет! – протянул я руку. – Ты рано.
– Да, сегодня встреча в городе. Вот, думал с тобой пересечься, – он зацепил вилкой свой омлет с овощами и, прожевав, спросил. – Ты в центр?
– Нет, сегодня работаю из дома.
– Жаль, – он покачал головой. – Раз в жизни встал в такую рань, а ты мне даже не составишь компанию.
Я улыбнулся, представляя, скольких усилий стоило тусовщику Киру проснуться с рассветом, но никак не мог сгладить его разочарование. Пока я ждал, а затем с аппетитом жевал свой обычный завтрак, оладьи с беконом и кофе, мы болтали с Киром обо всем. Кир особо не распространялся о своей работе, называя ее слишком рутинной и скучной, и рассказывал только о встречах и ужинах с безымянными клиентами или девушками в дорогих ресторанах. Как я догадывался, не вся его деятельность была законной, откуда-то же он доставал свой «нелекарственный растительный препарат, не подлежащий сертификации». Больше он пытался «разговорить» меня, зная мою природную молчаливость.
– Как там твой проект?
– Вчера был первый день, все стандартно, – я пожал плечами. Как бы мне ни хотелось рассказать Киру о том, что я своими глазами увидел чипированного, пока я не имел права – это могла быть конфиденциальная информация. Хотя, может быть, в более безлюдном месте я и поделился бы.
– М, понятно, – протянул он и отхлебнул апельсиновый сок из высокого стакана. – А как твоя «девушка»?
Я почти поперхнулся кофе и сделал круглые глаза, что незамедлительно привлекло интерес Кира.
– Так-так-так, неужели «в яблочко»? Колись! – нетерпеливо спросил он.
– Мы поужинали и… – я не решался рассказать, потому что сам не знал, к чему может привести вчерашний ужин и завершение вечера. – И я проводил Софи до станции.
Кир уставился на меня исподлобья, не желая верить, что на этом мой рассказ закончится. Как обычно, я прогнулся, да мне и самому хотелось поделиться с ним, возможно, спросить совета. В мою жизнь не часто заглядывали девушки.
– Мы поцеловались, вот и все, – закончил я, теперь рассказ был точно завершен.
– Ну вот! – Кир растянулся в чеширской улыбке. – Наконец-то решился, красавчик!
– Вообще, инициатором была Софи, – нехотя признался я.
– Вот это женщина! – Кир цокнул языком. – Тебя же не дождешься.
Он ангельски глянул на меня, стараясь сгладить свое пренебрежительное замечание. Но я не обиделся, во-первых, потому что на правду не обижаются, во-вторых, я никогда не обижался на Кира. Пробурчав невнятное, я допил свой кофе и расплатился.
– Будут какие-то советы, мастер? – иронично спросил я.
– Бери быка за рога, твоя Софи настроена решительно. Уважаю, – он подмигнул и потянулся к своему пальто на свободном стуле. – Все, дружище, помчался. Рад за тебя. Если на неделе не пересечемся, то до воскресенья.
Мы распрощались, как я уже сейчас понимал, до воскресенья. Мы долгие годы сохраняли традицию выбираться вместе в город в воскресный вечер, напиваться до приятного необременительного состояния и отлеживаться потом в Зале Терапии. Частенько Кир уезжал после на шумные тусовки, а я добирался домой, чтобы отдохнуть перед рабочим понедельником. Я был рад, что, несмотря на наличие у нас обоих VR-установок, хотя бы раз в неделю Кир составлял мне компанию. У него, конечно, не было на то веских причин, но и моих он не допытывался, за что я ему был отдельно благодарен.
Вернувшись домой, я покопался в коробке с отцовскими чипами в надежде наугад выбрать что-то стоящее. Сколько времени я провел за просмотром старых детективов, вливая в себя литры синтетической дряни, чтобы забыться! Лучше было вычеркнуть эти воспоминания по совету психолога, но неуловимо мне было дорого то время: оно было наполнено не только ветвящимися в разных направлениях мыслями о смерти Марты и моей возможной вине в этом, но и незримой теплотой, которая окружала голографические фильмы моего отца. Почти не помня его в собственной жизни, я узнавал его вкусы, его мироощущение, его страсть к старине. Я иногда пытался говорить с мамой об отце, но она всегда уводила тему на мое рождение и детство и почти не рассказывала мне о его характере, привычках и отношениях со мной, его долгожданным сыном. Пожалуй, отчасти потому, что мама спустя полгода после его смерти вновь вышла замуж, отчасти потому, что, как я догадывался, она никогда не любила моего биологического отца. Он был намного старше ее, и, мне все время казалось, что присутствовала в их браке какая-то неведомая мне выгода, которую мама унесет с собой на тот свет. В любом случае ко мне в гости она не приходила или почти не приходила: я вспоминал нечеткие флэшбеки из своих запоев, где, кажется, присутствовал мамин голос, но это не точно.
Зато мой дом обожала Марта! Она часами могла перебирать отцовские коробки, восхищаясь каждой мелочью. Она искала в Сети, чем была ее очередная находка, и прибегала ко мне, с деловитым видом начиная ее «правильное» использование.
«Чик-чик, чик-чик», – она приседала и
