Глава 9
Чудный вечер постепенно переходил в глубокую летнюю ночь. Надсадно пели сверчки, стараясь перекрыть друг друга своими звонкими голосами. Сладко потрескивали сухие поленья в костре, над которым курился прозрачный дымок и поднимался отвесно вверх, предрекая превосходную погоду на завтра. Это было здорово, поскольку надвигался долгожданный для всех выходной. По этому поводу добрая часть съемочной группы собралась на берегу, чтобы полюбоваться красивейшим закатом под звуки гитары и звон стаканов. Солнце село, но подоспели шашлык и вторая партия горячительных напитков, и никто даже не подумал расходиться по домам.
Поглядывая на мерцающие огни городской окраины, среди которых можно было легко различить здание гостиницы, Громов полулежал на расстеленном на траве брезенте и с аппетитом уминал превосходно приготовленное мясо. Рядом, скрестив по-турецки загорелые ноги, расположилась Алена и заботливо подбрасывала ему сочные куски со своего шампура.
— Так, у всех налито? — без труда поднявшись со своего места, поинтересовался оператор, общепризнанный тамада и весельчак. — У меня тост! А ну-ка живенько тару наполнили! Девочки, позаботьтесь о том, чтобы мальчики о вас позаботились! Так, слушаем меня, ау!
Тимура Артсмана с детства дразнили за очень маленький рост. Обычно после такого дети вырастают озлобленными на весь мир с кучей комплексов и обид. Но здесь был особый случай. Тимура нападки сверстников только закалили, придав бритвенную остроту его шуточкам и совершенный иммунитет к скандалам и склокам. Многие, встретив Артсмана впервые, не могли отделаться от чувства, что где-то этого человека уже видели. Перебрав в уме всех своих знакомых, только потом понимали, что он до неприличия похож на Денни Де Вито — американского актера. Тот же рост, то же выдающееся брюшко, такой же покатый лоб, только волос несравненно больше — пышных, вьющихся, неизменно собранных в хвост на затылке. От постоянной улыбки и прожитых лет — густая сеть морщинок у уголков глаз и рта. Тимур наверняка и сам знал о своем сходстве, но совершенно никак не пытался его исправить. Ему это было ни к чему. Артсман по праву считался одним из лучших кинооператоров, и, как он любил выражаться, ему было «сугубо фиолетово» — кто и с кем его сравнивает.
— …Так выпьем же не за тех, кто придет и посмотрит в кинотеатре результаты наших трудов, а за тех, кто расскажет об этом фильме остальным своим знакомым. Короче, за бесплатную рекламу!
Киношники весело зачокались пластиковой посудой, на пару секунд над «поляной» смолкла болтовня. Оператор с резным винным рогом в руке плюхнулся рядом с Громовым.
— Сачкуешь? — кивнул он на полупрозрачный стаканчик в руке Виктора, из которого тот хлебал минералку. — Благородному яду предпочитаешь воду из-под крана с пузырьками? Обидеть нас хочешь?
— Я за рулем, — улыбнулся парень. — Так что придется терпеть.
— Гляньте на него! — громогласно заявил Тима. — Насколько я знаю, вы — байкеры — и во сне за рулем! Так что ж теперь, всю жизнь ходить трезвым? Так можно от ужаса перед реальностью загнуться, подумай об этом!
— Точняк сказано! — поддержал оператора кто-то из громовской компании, тоже снимавшийся в массовке, только на советском мотоцикле «ТИЗ-АМ-600». Язык парня уже не очень охотно выполнял команды затуманенного мозга. — Мы даже спим с байком в обнимку! Если в городе увидите чела, похожего на Терминатора, ну типа в полной черепашке на сетке — спина, локти, плечи, то не пугайтесь — это всего лишь я. И мне по х…, как на меня смотрят окружающие.
— А как же девушки? — тут же поинтересовался Артсман. — Они тебя не интересуют, что ли?
— Нет! То есть — да!! — запутался тот. — В общем, с одной стороны чтоб девчонка, а с другой — «Харлей». Вот это кайф будет!
Аленка многозначительно фыркнула. Громов примирительно погладил ее по руке, улыбаясь во все тридцать два зуба. Перед его лицом возникла стопка, наполненная ледяной водкой.
— Давай по маленькой, — подмигнул ему Тима, протягивая выпивку. — А то лежишь скучный такой! Это непорядок. Когда все гуляют — надо всем гулять!
Виктор, продолжая улыбаться, отрицательно покачал головой:
— Нет. Не сегодня. Вилин сказал — возможно, прокатиться придется.
Сидевший напротив художник-декоратор, высокий нескладный мужчина с тонкими чертами лица, чуть не подавился:
— Кто тебе сказал? Вилин?
— Ну да, — подтвердил Громов. — Ассистент режиссера.
— Да пошли ты его на… не при дамах будет сказано! Кто он такой вообще? Да никто! И звать никем! Тоже мне, раскомандовался…
Громов пожал плечами. Он в киношной иерархии разбирался слабо и лезть в подобные склоки не собирался. За него это сделал Артсман:
— Давай, Коля, об отсутствующих не будем плохо. Руслан — парень, в общем, неплохой…
— …только ссытся и глухой! — загоготал кто-то из штатных каскадеров. Не обращая внимания на выпад, оператор продолжал:
— …к примеру, бабки на сегодняшние посиделки он выбил. «Мертвых душ» пририсовал и еще чего-то там…
— А чего сам не пришел? Великим стал? С нами водки попить уже ниже его достоинства?
Артсман склонил голову набок, прикидывая что-то в уме. Потом вынес свой вердикт:
— Ваша правда, люди! Мог бы и пойти с нами Вилин, ничего с его делами не случилось бы. Вывод один — зазнался!
Коля-декоратор снова оторвался от еды. Вытирая руки бумажной салфеткой и одновременно пытаясь языком нащупать застрявшее между зубов мясо, он заметил:
— Да он вообще человек для кинематографа «левый». Ну что он окончил? Цирковое училище! Сперва акробатом пытался стать, а когда понял, что из него ничего не получится, на режиссуру перевелся.
— Серьезно?
— Абсолютно. Я сам его диплом видел.
— А как же он на такую серьезную картину попал?
Знаток биографии ассистента выдержал театральную паузу, поняв, что его повествованием заинтересовались. Криво усмехаясь, он приоткрыл завесу тайны:
— Все очень и очень просто. Папашка у него народный артист, давний друган Рылонина из «Госкинофильма». Вот кто ему протекцию и составил. Теперь наш Русланчик заочно на кинорежиссера учится. Бездарь.
Тима скорчил многозначительную рожицу и подмигнул Громову, дескать, вон оно как на самом деле бывает. Виктор ответил тем же и, дотянувшись до миски с фруктами, сцапал здоровенный ноздреватый апельсин.
Глава 10
Старый лохматый пес мирно дремал в углу темного гостиничного двора, положив почти беззубую пасть на передние лапы и блаженно вытянув задние ноги. Наконец-то полуденный зной спал, и можно было наслаждаться ночной прохладой. Густая свалявшаяся в клоки шерсть, спасавшая его в лютые зимние морозы, теперь жутко мешала, но скинуть ее было невозможно. Часа три назад, обходя свою территорию, он набрел на весьма интересный пакет с вполне приличными остатками копченой курицы. Это была удача. Даже сейчас, в полусне, ему было приятно вспоминать, как он притащил свою находку во внутренний двор, туда, где люди ставили свои машины. И под давно не двигавшимся — наверное, поломанным — грузовиком не спеша разгрыз одну за другой все сочные косточки. Нет, не все. Примерно одну треть он запасливо припрятал рядом с одиноко торчащим среди асфальта тополем. Вырыл под деревом ямку и зарыл туда остатки пиршества. А вдруг завтра ничего не попадется? Тогда-то он без лишних хлопот придет в одному ему известное место, оглядится по сторонам — в пакетике слишком мало еды, чтобы делиться с посторонними, а он уже слишком стар, чтобы отвоевывать свою добычу, и превкусно пообедает. От этой мысли он сам себе по-собачьи улыбнулся, пошевелив хвостом, и снова расслабился. Ветерок ласково трепал его по загривку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
