ночью, так это того, что у нее были два коротких рожка — они выглядели как скрученные ветки орешника, прорастающие у нее изо лба и уходящие назад. Когда она взяла одну из предложенных чашек, я увидела, что вместо ногтей кончики ее длинных пальцев были покрыты корой.
Когда они подавали чай и кофе, которые появлялись в облаках пара, воздух наполнялся болтовней и смехом. Это не так уж отличалось от того, когда собирались женщины из труппы. Мы все приносили с собой починку или другие мелкие работы и что-нибудь вкусненькое, чтобы поделиться, болтали и ели во время работы. Ну, я слушала, а они болтали, но это был успокаивающий звук, когда я сосредотачивалась.
Я почти не умела обращаться с иголкой и ниткой, поэтому обычно брала альбом для рисования и рисовала те же лица, что и всегда. Лица принца и моей сестры. Иногда диаграммы новых движений на шелке или обруче появлялись на странице, образуя странные маленькие рамки. Но всегда мое внимание было сосредоточено на этих двух лицах — тех, которые я хотела навсегда запечатлеть в своей памяти.
Селестин принесла блюдце с чаем и еще одно — с кофе.
— Принц сказал, что ты всего лишь…
Я прервала ее кивком. Никаких призов за угадывание конца предложения. Я была питомцем — никаких чашек для меня. Я взяла оба блюдца и осушила их.
— Так это новая игрушка принца. — Фейри с глазами поразительного зеленого цвета весенней листвы осмотрели меня. Их заостренные лица и гибкие фигуры казались чем-то средним между мужским и женским, прекрасно андрогинными, что подчеркивалось коротко остриженными волосами бледно-золотисто-зеленого цвета, похожими на листья осины.
— Прошлой ночью она спала в ногах его кровати, — сказала Аня, слегка тряхнув головой.
— Но разве вы не…?
— Да. — Она наблюдала за мной поверх края своей чашки. — Он заставил меня кончить, но потом не стал трахать. — Ее глаза сузились, когда она сделала еще один глоток.
— Звучит так, будто ее присутствие отталкивало его. — Осинововолосый фейри ухмыльнулся, затем подошел. — Она очень милая — эти большие карие глаза. И такие красивые волосы. — Присев на корточки, они протянули мне руку, как будто я была кошкой или собакой, которая хотела ее понюхать.
Я выгнула бровь, борясь со смехом и возмущением в равной мере.
— Она умеет говорить, Эсса. — Выражение лица Селестины было непроницаемым, и я не могла сказать по ее тону, забавлялась она или злилась. — И она понимает все, что вы говорите.
Аня нахмурилась, бросив на меня быстрый взгляд.
— Сефер сказал, что она немая.
Эсса наклонились ближе.
— Сейчас я тебя поглажу. — Они произнесли это медленно и громко, как будто у меня были проблемы со слухом, затем погладили меня по волосам. — Посмотрите на эти округлые уши.
Пара других подошла, вытягивая шеи, чтобы посмотреть.
Я поймала взгляд Селестины. Она пожала плечами и покачала головой. Веселье, блеснувшее в ее глазах, было заразительным, и я обнаружила, что улыбаюсь.
— Как мило!
— О, и у нее такие тупые зубы!
— Где? Дай посмотреть!
Стараясь не рассмеяться, я оскалила на них зубы. Их глаза расширились при виде моих клыков, которые были немного короче и площе, чем у обычного человека.
После моего несчастного случая Зинния запилила их. Но когда-то они были острыми и длинными, как у Селестин. Единственный внешний признак моей магии. У каждого одаренного человека была метка фейри. Острые зубы или неестественный цвет волос. Глаза, которые меняли цвет с зеленого на голубой, или необычное родимое пятно. В некоторых городах они были предметом гордости — особенно среди аристократов. Они ценили силу и престиж, которые представляла магия.
Однако в некоторых частях Альбиона они были помехой — признаком непохожести. Признаком опасности и человека, которому нельзя доверять.
Для меня, после моего несчастного случая, они были опасны — отличительная черта, которая привела бы толпу прямо к нам. Так, плача, я терпела скрежет напильника во рту, пока Зинния вытаскивала его.
Это сделало чудо фейри еще более забавным.
Они осмотрели мои руки и уши и накормили меня угощениями со своих тарелок — красивыми пирожными и сдобной выпечкой, нежными бутербродами с ошеломляющей сложностью вкусов. Единственное, что знали фейри, — это еда. Я никогда не пробовала ничего вкуснее, и это приглушало унижение от того, что меня кормили объедками с маленьких блюдечек.
В конце концов, они устроились на своих стульях и принялись болтать. Эсса добились большого прогресса в своей музыке и были рады представить несколько новых произведений на предстоящем балу. Селестин захлопала в ладоши от восторга, а остальные наклонились к ней, их глаза сияли и внимали, когда Эсса сделали несколько намеков на то, чего следует ожидать.
Аня недавно была в столице, Луминисе, но в ее плечах чувствовалось некоторое напряжение, когда она говорила о встрече с родными и посещении магазинов. По мере продолжения разговора причина стала ясна. Постукивая пальцами по своей кофейной чашке, она рассказала, что несколько людей сделали жестокие комментарии по поводу ее рогов.
Несколько фейри издали звуки неодобрения.
— Этому городу нужно проснуться. — Выражение лица Селестины потемнело, и, несмотря на изящество ее внешности, в ее голосе прозвучала низкая ярость. — Мы фейри. Мы произошли от природы. Мы есть Природа, и Она содержит множество и бесконечность.
С резким стуком она поставила чашку на стол и подошла к Ане. Опустившись перед ней на колени, она взяла женщину за щеки.
— Она понимает, что в разнообразии есть красота — она подслащивает жизнь, даже если эти дураки в столице забыли.
Аня сидела неподвижно, но ее глаза ярко блестели.
Селестин кивнула, проведя пальцами по вискам Ани к основанию ее рогов.
— Мы животные, и в этом нет ничего постыдного. Мы не лучше и не хуже волка или белки.
— Говори за себя, — пробормотал кто-то, после чего по группе прокатился короткий смешок.
Легкая улыбка усилила ее напряженность, Селестин продолжила.
— Деревья — наши двоюродные братья и сестры, знаки наших священных сделок. — Она провела кончиками пальцев по изгибам похожих на ветви рогов Ани, заставив женщину вздрогнуть. — Быть поцелованной таким образом — это благословение.
Прижавшись губами ко лбу Ани, Селестин покачнулась на каблуках.
— Горожане потеряли связь со своими корнями, и мне жаль их за это. Это их недостаток, не твой. — Стиснув зубы, она кивнула Ане и подождала, пока та кивнет в ответ, прежде чем встать.
Слезы потекли по щекам Ани, блестя в ярких огнях фейри. Они тянули меня, отчего у меня саднило в горле.
Когда Селестин вернулась на свое место, несколько других выразили свое согласие и сочувствие. Эсса заключили Аню в объятия.
Я подтянула колени к груди, странное чувство скрутило меня изнутри.
Это были фейри, и я ожидала вчерашней развратной вечеринки. Я ожидала жестокости принца. Я даже ожидала услышать, как они придумывают способы поиграть с людьми,
