месяца он снова загремел…»
Я кинулась в Мосремэлектробытприбор, который вместе со своими мастерскими ремонтирует холодильники. Там я узнала: «Часто выходят из строя холодильные агрегаты… Поступают запчасти, не отвечающие необходимым требованиям. Участились случаи поставок некачественных испарителей, конденсаторов и других деталей».
Значит, в самом деле ремонтные мастерские и станции техобслуживания получают бракованные детали, некондицию! Я вспомнила, что на автостанции № 2 так и сказали: «Кондиционный товар идет на сборку новых машин, а некондиционный — на запчасти».
Да, но ведь в Мосавтотехобслуживании сказали другое: «Мы получаем кондицию и платим за нее сполна».
Кто же сказал неправду? Но тут меня осенило. Ключ к разгадке был в словах «платим сполна».
Если «платят сполна», это значит, что детали присланы из фонда кондиции. Вот, к примеру, автомобильный задний мост. Мосавтотехобслуживание заплатило за него 170 рублей и вправе утверждать, что это кондиция. А стоило рабочим станции поставить мост в машину, как начались неприятности. И на станции вправе утверждать, что задний мост — некондиция.
Таким образом, одна и та же деталь является и кондицией и некондицией. Официально — кондиция, на деле — некондиция. По форме — кондиция, по существу — некондиция. Абстрактно — кондиция, конкретно — некондиция.
Но идет ли одна абстрактная кондиция, а по существу — некондиция? Нет. Иногда попадаются доброкачественные детали. Так, из десяти карданных валов лишь семь никуда не годятся. А если капоты негодные все как один, то стеклоочистители — через один. А по линии холодильников случалось, что из 90 агрегатов всего 40 оказывались без заглушек и пломб, а 50 имели все, что нужно.
Каков же процент негодных деталей? Этого выяснить мне не удалось, и вот почему.
Приборов для входного контроля нет, остается положиться на ОТК заводов. То, что положиться на ОТК нельзя, иногда выясняется сразу. А иногда — не сразу.
Ряд деталей (резьбовые пальцы, к примеру, или шкворни) срабатываются раньше назначенного им срока, а сработавшись, ломаются. И шофер (если он остался жив) часто и понятия не имеет, кто тут виноват. И жалоб не пишет, и учет этих случаев не ведется.
«Обычно, если брак невелик, мы сами перебираем деталь», — говорят на станциях. Фиксируются лишь случаи, когда детали присланы в таком виде, что никакие умельцы ничего поделать не могут. Вот, к примеру, станция № 5 вернула автомобильному заводу имени Ленинского комсомола одиннадцать коробок передач. Восемь коробок завод заменил, заметив, однако, что они были весьма недурны: «У них просто затрудненное включение, а через 10—15 километров все бы наладилось».
Любопытно знать, кто именно должен был проделать этот цирковой номер — ездить на машине с плохо включающимися передачами? И как отнеслась бы милиция к появлению такой машины на оживленных улицах столицы?
Или еще случай… Когда число негодных испарителей к холодильникам достигло 70 штук, Мосремэлектросбытприбор под рыдания и крики владельцев неработающих холодильников отправил испарители заводам. Но заводы заняли твердую позицию и все 70 испарителей привезли обратно. А минский завод свою порцию в 28 испарителей вернул не молча, а сопроводив бракованные детали гордым письмом. Там указывалось, что завод «никогда не давал срока гарантий на запасные части».
Итак, заводы-изготовители хотят — заменят, не хотят — не заменят, и чаще не хотят, чем хотят. К этому надо добавить, что возврат запасных частей заводам-изготовителям следует сопроводить огромным количеством бумажек: акт, заказ-наряд на рекламацию, заявление клиента, счет, еще что-то и еще что-то. По этим причинам как ремонтные мастерские, так и станции обслуживания только в минуты крайнего отчаяния делают попытки вернуть заводам их бракованные детали. А так как ведется учет лишь этим крайним случаям, то будет понятно, почему мне не удалось установить процент некондиции, поставляемой заводами.
Если бракованную деталь можно привести в годность своими силами, то так и поступают. Работа делается за счет времени ожидающего клиента и за счет его кармана, ибо в новый холодильник ставят реставрированную деталь. «Это, — сообщили мне, — вызывает много нареканий со стороны заказчиков».
Итак, клиенты слабо протестуют. Я говорю «слабо», ибо чем они могут свои протесты подкрепить? Давления на ремонтную мастерскую (или автостанцию) клиент оказать не может. А те в свою очередь так же бесправны в отношениях с заводами-изготовителями.
Очень ярко отразились эти отношения в письме, которое Мосремэлектросбытприбор адресовал Юрюзанскому мехзаводу. Тот выпустил дефектный холодильник, его продали очереднику, затем пять раз меняли холодильный агрегат и изоляцию. Пять замен не помогли, течь в холодильнике продолжалась, и вот пишется письмо: «Вторично убедительно просим дать разрешение на выдачу акта на замену холодильника…» Обратите внимание на слово «вторично». На первое письмо, значит, завод гордо не ответил. Знаменательны и слова «убедительно просим». Но всего знаменательнее аргументация. Ссылаться следовало бы лишь на одно — на вину завода перед покупателем. Но ссылаются на другое: «…замену холодильника как инвалиду первой группы (слепой)».
Был бы, значит, покупатель зрячий, пусть мучился бы с бракованным холодильником. А тут слепой. И взывают к жалости: смилуйтесь! Будьте настолько великодушны! Подайте Христа ради!
Но если холодильник сменят, можно ли считать это подаянием? Когда просят подаяние, тоже бьют на жалость, но тут сходство кончается. Тут так: одна сторона деньги дала, другая — деньги взяла. А вот даст ли она что-нибудь за эти деньги — неизвестно. Может дать, а может не дать. Это не деловые отношения. Но и не отношения просителей с благодетелями. Это особые, малоисследованные отношения. Среди категорий новейшей экономической науки им как будто еще не придумано название.
…Какой смысл продолжать? Я не выяснила ни процента поставляемой некондиции, ни того, кто в этом виноват.
Проще всего обвинить ОТК завода: зачем мало бракуют? Но поставьте себя на место работников ОТК. Если они повысят требовательность, увеличится процент брака, а это влечет за собой неприятности. Если же кидать в фонд кондиции некондиционные детали, то неприятностей не будет. Запчасти — товар дефицитный, и ремонтные мастерские предпочтут взять бракованную деталь, чем совсем ничего не получить. А дефицит все растет. Ибо плохих, быстро выходящих из строя вещей требуется во много раз больше, чем прочных. В Мосавтотехобслуживании сказали: «Дефекты качества для нас не главная проблема, главная — количество». Значит, что им ни дай — возьмут, куда деваться? Поэтому и можно выдавать за кондицию некондицию. Работать на деле с браком, а на бумаге без брака. По существу с браком, по форме без брака. Конкретно с браком, абстрактно без брака.
Доведенные до отчаяния ремонтные мастерские написали недавно письмо в инстанции, умоляя их обязать заводы установить гарантийные сроки на запасные части, так как «отсутствие гарантий снимает с завода-изготовителя всякую ответственность за качество».
Можно обязать. Можно приказать. Можно постановить. А можно
