ученики в праздничных нарядах.
Наконец из проёма вышла она. Чжоу Чанг. Её длинные чёрные волосы, которые она обычно носила собранными, сегодня были распущены. Вместо школьной мантии Чжоу была в изящном платье небесно-голубого цвета, которое переливалось при свете факелов. При виде Гарри её тёмные глаза блеснули, и на губы легла та самая застенчивая, но сияющая улыбка.
— Привет, Гарри! Ты давно меня ждёшь? — спросила она, слегка покраснев.
— Стоило подождать, — ответил он, и его улыбка стала шире, глядя на её смущение.
Она легко сошла к нему, и они, перекидываясь парой незначительных фраз, направились по коридору к главному залу.
В холле яблоку было негде упасть. Скорей бы пробило восемь — двери зала распахнутся и начнётся долгожданный бал! Многие всё ещё искали в толпе своего кавалера или даму с других факультетов.
Флёр шла в сопровождении Роджера Дэвиса, капитана команды когтевранцев. На ней была мантия из серебристо-серого атласа. Ничего не скажешь, писаная красавица!
Из подземной гостиной поднялись слизеринцы. Во главе шел Малфой в чёрной бархатной мантии с высоким воротником, напоминавшей пасторское облачение. Он вёл под руку Пэнси Паркинсон в розовом платье с бантами. Крэбб и Гойл в зелёных мантиях походили на замшелые валуны — и, как отметил Гарри, остались без партнёрш.
В это время тяжёлые дубовые двери распахнулись, и в холл вошли дурмстрангцы во главе с Каркаровым. За ним следовал Крам со Сьюзен Боунс.
— Участники Турнира, ко мне! — раздался голос профессора МакГонагалл. Она стояла справа от двери, где было небольшое свободное пространство.
Профессор была в клетчатой мантии и шляпе с венком из чертополоха. Она объяснила чемпионам, что пока им надо постоять здесь: они войдут в зал парами, церемонно, после того, как все остальные усядутся за столы. Флёр Делакур с Роджером Дэвисом встали первыми у самых дверей. Дэвис не верил своему счастью и не отрывал зачарованного взгляда от красавицы Флёр.
Двери наконец распахнулись, и поток учеников хлынул в Большой Зал.
Гарри и Чжоу заняли своё место среди других чемпионов у входа в Зал, откуда им предстояло наблюдать за тем, как весь Хогвартс проплывает мимо них в сверкающем потоке шёлка, бархата и взволнованных улыбок. Тут были и парочки, явно смущённые внезапной близостью, и одинокие ученики, старавшиеся выглядеть так, будто им совершенно всё равно. Смех, шум голосов и шелест платьев сливались в один оглушительный гул.
Гарри замер.
Из толпы выплыли Рон и Гермиона. Они шли вместе…
Улыбка мгновенно сошла с лица Гарри, словно её и не бывало. Земля будто ушла у него из-под ног. Гарри не мог поверить своим глазам.
Заметив Гарри, Гермиона слабо, почти извиняюще улыбнулась.
Это была не та Гермиона, которую Гарри знал все эти годы. Её вечно пушистые волосы были закручены в элегантные локоны и уложены в изящную причёску, а вместо школьной мантии на ней было потрясающее платье нежно-голубого оттенка, в складках которого переливался свет. Она выглядела… потрясающе.
Проходя мимо, Рон смотрел на Гарри с самым довольным видом, какой только могла выразить его конопатая физиономия.
Чжоу, чью руку Гарри держал в своей, тут же уловила внезапное напряжение.
— Что-то не так? — тихо спросила она, следя за его взглядом.
Когда, наконец, все ученики расселись за столами, уставленными сверкающими приборами, профессор МакГонагалл обернулась к оставшимся чемпионам.
— Теперь выстраивайтесь, пара за парой, и следуйте за мной!
При их появлении весь зал взорвался аплодисментами. Профессор МакГонагалл, выпрямившись еще прямее, повела их через зал к большому круглому столу, где сидели судьи.
Гарри шагал, почти не ощущая под собой ног, а счастливая Чжоу упивалась всеобщим вниманием.
Стены зала серебрились инеем, с тёмного, усыпанного звёздами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики.
Дамблдор во главе судейского стола встречал подошедшие пары сияющей улыбкой. Людо Бэгмен в пурпурной мантии громко аплодировал. Мадам Максим в лиловом шёлке вежливо хлопала. На месте мистера Крауча восседал Перси Уизли в новенькой мантии.
Поймав взгляд Гарри, Перси жестом предложил ему сесть рядом.
— Меня повысили, — немедленно сообщил он. — Назначен личным помощником мистера Крауча. — Сам он не смог придти, к сожалению. Он болен.
— Надеюсь, ничего серьезного? — спросил Гарри, украдкой наблюдая, как Рон и Гермиона устроились через стол.
Взгляд Гарри скользнул по Гермионе в её нарядном платье, и он почувствовал, как учащенно забилось сердце.
— …параметры котла регламентирует Стандарт Магической Промышленности № 73-б, — тем временем объяснял Перси. — В нём есть раздел, посвящённый кривизне дна…
Гарри едва слушал, замечая, как Рон что-то оживлённо рассказывает Гермионе, а она улыбается ему в ответ. Необъяснимая ревность кольнула Гарри, хотя он тут же упрекнул себя в этом.
Отливающие золотом тарелки, перед которыми лежали меню, всё ещё были пустые. Гарри нерешительно взял карточку с рождественской виньеткой и огляделся — официантов нет. Дамблдор, однако, внимательно изучал список блюд, после чего заказал, глядя в свою тарелку: «Куриные отбивные!».
И на тарелке тотчас явились с пылу с жару отбивные. Тут все сразу смекнули, что делать, взяли меню, и золотые тарелки наполнились едой.
Крам, обычно молчаливый, оживлённо беседовал со Сьюзен:
— У нас тоже есть дворец, хоть и меньше вашего. Очаги мы топим только для колдовства. Но территория наша больше и красивей, правда, зимой день совсем короткий, а ночь длинная, мало времени любоваться…
— Виктор, — с холодной улыбкой вмешался Каркаров, — не рассказывай слишком много.
Дамблдор весело подмигнул:
— У тебя, Игорь, вечные тайны. Можно подумать, ты не любишь гостей.
Гарри прыснул в тарелку с гуляшом. Перси нахмурился, а Дамблдор чуть заметно подмигнул Гарри.
Тем временем Флёр Делакур, изящно повернув голову в сторону своего кавалера, в пух и прах разносила убранство замка с сильным французским акцентом.
— Просто убожество! — обвела она взглядом искрящиеся инеем стены Большого зала. — У нас во дворце Трапезную украшают ледяные скульптуры. Они не тают и переливаются всеми цветами радуги. А какая у нас еда! И в холлах никаких ужасных рыцарей без головы. А попробуй залети в Шармбатон полтергейст, его выгонят с треском, вот так! — И Флёр с силой хлопнула по столу ладонью.
Роджер Дэвис глядел на прекрасную Флёр затуманенным взором. Восхищение его было так велико, что он вряд ли её слышал, пронося вилку мимо рта.
— Конечно! — стукнул он по столу так, как Флёр. — Да! С треском!
Хагрид сидел за одним из учительских столов и, не отрываясь, глядел в их сторону. На нём был всё тот же ужасный бурый с
