За завтраком, когда он пытался намазать тост маслом, ее голос, твердый и полный решимости, раздался у самого уха.
— Золотое яйцо, Гарри. Оно не просто так вопит. Оно хочет, чтобы его поняли. Ответы не придут сами собой. Их нужно искать. Понимаешь? Искать!
И Гарри это понимал. О, он понимал это куда лучше, чем могла предположить Гермиона. Он видел этот мерцающий золотой овал, стоявший на тумбочке, каждую ночь перед сном, и ему казалось, что он даже сквозь дерево и железо слышит его безмолвный, насмешливый зов.
Правда заключалась в том, что в голове у Гарри роилось множество вариантов разгадки, но ни один из них не был хоть немного логичным и похожим на правду. Поэтому он не стал их озвучивать.
Одна особенно мрачная мысль, посетившая его во время спаренного зельеварения, заключалась в том, что ему, возможно, следовало просто в ответ закричать так же пронзительно и безумно — и тогда тайна откроется.
Это были не догадки, а порождения отчаяния.
Один из таких вечеров, тягучих и безнадежных, подходил к концу. Гарри, с ногами, налитыми свинцом от усталости, и головой, гудевшей от бесконечных, бесплодных размышлений, уже собирался подниматься в спальню, как в гостиную ворвалась Гермиона.
— Гарри! — выдохнули она, задыхаясь от возбуждения. Она схватила его за рукав и потянула обратно в коридор, подальше от любопытных ушей.
Когда они остались вдвоём, ее глаза горели триумфом.
— Русалки! Я поняла, Гарри! Поняла!
Гарри уставился на неё с недоумением.
— Аа, Русалки. Точно, я с тобой согласен, — съехидничал Гарри.
— Второе задание, — отрезала она. — Оно связано с русалками.
Ухмылка тут же сползла с лица Гарри.
— Что? Откуда ты знаешь?
Она достала из кармана помятый пергамент:
«Не драконьей пасти жар,
И не русалок хладный смех,
А зависть ближнего из всех
Для Иного — главный грех».
— Смотри! — Она указала на строки из нового пророчества. Понимаешь? Первое задание — драконы! Второе — русалки! Это же очевидно!
Мысли Гарри закрутились, словно попав в водоворот. Он знает только одно место, где обитают русалки.
— Озеро, — тихо сказал он. — Состязание будет проходить в озере.
— Именно! — Торжествующе воскликнула Гермиона.
— Гермиона, ты потрясающая!
— Может, им это яйцо надо будет отдать? — предположила она, залившись румянцем.
Они помолчали, пропустив пару студентов с младших курсов.
— Не похоже, — медленно проговорил Гарри, обдумывая варианты. — Надо еще придумать, как дышать под водой…
Он провел рукой по лицу, пытаясь прогнать усталость и заставить мозг работать. Мысли метались от жабр к аквалангам, которых, он был уверен, в Хогвартсе не водилось.
— Жабродышащее заклинание? — неуверенно предположил он. — Ты не читала о таком?
Гермиона нахмурила брови, лихорадочно перебирая в памяти сотни прочитанных книг.
— Нет, к сожалению.
Они снова замолчали, обдумывая варианты. И вдруг лицо Гарри озарилось сомнительной надеждой.
— Гермиона, а ты сможешь трансфигурировать меня в русалку?
Гермиона покачала головой.
— С точки зрения теории… Почему бы и нет? Это гениально, Гарри! По-настоящему гениально! Ты будешь в своей стихии, у тебя появятся жабры, рыбий хвост… Ты сможешь не просто дышать, ты сможешь плыть на огромной скорости!
— Но?
— Но есть проблема, — продолжила она, уже более сдержанно. — Очень серьезная. Человеческая трансфигурация — это не то же самое, что превратить крысу в кубок. Это одна из самых сложных ветвей магии. И потом, я видела русалок только в книжках «Фантастические твари и где они обитают». Мой мысленный образ неидеален. Трансфигурация получится… неточной. Ты будешь отличаться от настоящей русалки. Возможно, сильно.
Решимость Гарри росла с каждой секундой.
— Да плевать мне на внешность! Лишь бы я дышать мог под водой, — твердо заявил он. — Буду самым уродливым русалом в истории, какая разница? Главное — выжить и выполнить задание.
Гермиона смотрела на него со смесью восхищения и ужаса.
— Хорошо, — наконец выдохнула она, сжимая кулаки с решительным видом. — Но нам нужна практика. Много практики.
Гарри представил, как они вечера напролет проводят в ледяном озере, практикуя трансфигурацию. От этих мыслей ему стало дурно. Перспектива превратиться в сосульку и лишиться самого ценного казалась ему куда страшнее, чем лицом к лицу встретиться с любым драконом.
— Гермиона, прошу тебя, скажи, что знаешь другой способ, кроме как практиковать на озере. Я бы не хотел отморозить своё наследство, — вырвалось у него с искренним ужасом.
Гермиона ненадолго ушла в себя, а потом улыбнулась — той особой, немного самодовольной улыбкой, которая означала, что у неё в рукаве припрятан козырь.
— Вообще-то, знаю. Это одна из причин, почему я собираюсь стать старостой. — Она выдержала драматическую паузу, наслаждаясь его недоумением. — Ванная для старост.
Гарри не поверил своим ушам. Он уже мысленно успел смириться со своей участью и не питал особых надежд, когда спрашивал.
— Там огромная ванная, Гарри, — продолжала она, видя его ошеломленное выражение. — Это отличное место для практики. Правда, потребуется пароль. Уверена, Ханна Аббот сообщит мне его. Я спрошу у неё завтра.
И тут Гарри, вдруг, осенило.
— Виктор! — выпалил он. — Он же был там в тот вечер! Я видел, как он выходил из ванной. С собой был мешок, в котором что-то прятал. Теперь мне понятно, что в нем было! Золотое яйцо тоже как-то связано с водой.
Гермиона смотрела на него с восхищенным изумлением, но почти сразу ее взгляд стал жестким и подозрительным.
— Это, конечно, замечательно… — Она нахмурила брови. — Но что ты делал в ванной для старост?
— В самой ванной я еще не был, — поспешно начал оправдываться Гарри, чувствуя, как нагреваются его уши. — Я поджидал Виктора возле входа.
— Зачем? — Она сузила глаза, глядя на него с нарастающим подозрением.
Гарри замялся.
— Я сказал ему перестать к тебе клеиться.
Воцарилась пауза. Гарри приготовился к буре, к лекции о его варварских замашках и чрезмерной опеке. Но вместо этого он услышал тихий, почти нежный вздох.
— О, Гарри…
Гермиона шагнула вперед и обняла его. Крепко, прижавшись щекой к его плечу.
Его тело мгновенно отреагировало на эту близость — кровь заструилась быстрее, по телу разлилось приятное тепло. Но он сдержал порыв, лишь нежно обнял ее в ответ.
Гарри уснул лишь глубокой ночью, с трудом отогнав свои мысли.
Утром его разбудили не первые лучи солнца, а приглушенные, но яростные крики. Гарри сел на кровати, прислушиваясь. Крики доносились из гостиной. Чья-то перепалка.
Он подошел к двери и узнал голос Гермионы.
— Ты не можешь запретить это! Он для меня такой же друг, как и ты, Рон!
— Друг? — ядовито рассмеялся тот. — Твой друг со мной даже не разговаривает.
— Ты сам в этом виноват!
— Я извинился перед ним! —
